Упрямый стал, старый, вот и доупрямился, эх!» На что семидесятипятилетняя бабушка Маша с горечью возражала: «Бога побойся, он по-христиански поступал. А как надо било? Все камни бросали, и он бы свой бросил?»
«Тетерки! Как есть тетерки глухие, опять за свое: надо было, не надо было, — сердилась девяностопятилетяяя бабушка Ля, теща, дергала слабенькой высохшей ручкой Катю, за рукав куртки. — Наклонись-ка ко мне, девочка. Ты их не слушай, они из ума выжили. Ты меня слушай.
Кто сотворил зло, тот и ответит. Вы его арестуйте только, сей же час арестуйте!»
— Да кого надо арестовать-то, бабушка? — осторожно спросила Катя.
— Да Кирюшку Мячикова — развратника, душегуба! — хором гневно вскричали старухи. — Кирюшку — бестию бесстыжую! Он это, он — больше некому. У кого б рука на отца нашего благочинного поднялась?
Катя отметила, что для кого-то отец Дмитрий в этом доме был «отец благочинный», а для кого-то просто Митька.
Но в деле что-то сдвинулось с мертвой точки. И это было так неожиданно, что и верилось с трудом. Но по крайней мере, уже трое свидетелей прямо называли фамилию первого подозреваемого в убийстве — некоего гражданина Мячикова.
— Где можно найти этого Мячикова? — спросила Катя: эх, где наша не пропадала? А вдруг? Пока Никита разговоры разговаривает, она возьмет и лично задержит преступника!
— Щас, как же, найдете вы его, проклятого… Его, наверное, и след уж давно простыл, — обнадежили ее старухи, заволновались не на шутку.
— Прежде-то он все при церкви терся — плотничал, столярничал. Наш-то, наш-то отец благочинный такую змею пригрел на груди!
Катя решила, не откладывая, пойти к церкви — а вдруг этот Мячиков все еще там?
— Будьте добры, выпустите меня, — попросила она. И старушки (даже девяностопятилетняя теша, громко стуча костылями) повлекли ее через весь дом к выходу.
Миновали комнату отца Дмитрия, и Катя невольно остановилась: сколько книг! Стеллажи от пола до потолка везде. У настоятеля была обширная библиотека. А кроме книг, в комнате был только простой письменный стол с пишущей машинкой, икона Заступница Казанская в красном углу, вытертый ковер на полу да картина а духе передвижников на какой-то духовный сюжет…"
"Время в этом доме словно остановилось.
