Это, может, такая драма ужасная, такая трагедия для меня, а ты… В общем, заруби себе на носу: со мной можешь что угодно вытворять, а Катю сейчас дергать не смей. Ей не до тебя. То есть я хотел сказать, ни до кого сейчас, она должна быть спокойна душой, чтобы… Одним словом эти убийства — они уже просто всех достали, с ними надо что-то делать, кончать надо с ними. А просто так, дуриком ничего не закончишь. Тут думать надо, много думать! И мозги иметь светлые, разной, ерундой не закомпостированные. А я… я что-то растерялся совсем в этой неразберихе.
Мне и Салтыкова Ромку жалко, и за Лыковых сердце болит. И теток этих бедных жаль. Ведь какое это убийство, Вадик, ужас! Если бы ты только видел этот труп в грязи. Я ведь думал, что это… Аня, честное слово, насмерть перепутался…"
"— Ладно, успокойся, чего ты? Выпей пятьдесят грамм. — Кравченко молнией слетал на кухню, принес бутылку из холодильника (в квартире Мещерского он ориентировался прекрасно и вел себя по-хозяйски. Все здесь было ему хорошо знакомо. Холостяцкая квартира Мещерского издавна была местом, где отдыхала душа и велись нескончаемые застольные беседы под пиво с креветками на самые разные житейские темы).
— Ты сам-то где бродил допоздна?
— Я Аню Лыкову искал и Ивана, — Мещерский глотнул «микстуры». — Думал, может, они все-таки дома. Может, у них телефон выключили… Только вот адрес я их забыл. Искал так, визуально. Вроде дом нашел, а номер квартиры не помню, хоть убей. Потом у них там еще код подъезде. Так и не попал.
— Иван на Автозаводской живет.
А улица… сейчас… улица Тюфелева Роща, кажется, зовется, — Кравченко снова блеснул своей памятью. — Эх ты, нытик, звяка бы мне, я б подъехал, вместе б искали.
— Я не нытик. У меня аккумулятор сотового разрядился. Я вроде бы и окна их нашел. Только темно у них.
— Ты что думаешь — Лыков причастен к убийствам? — хмуро спросил Кравченко.
— Я не знаю, Вадик. Но я… у меня кошки скребут, кошки на душе. Я хочу выяснить, что видел там на дороге этот старик Захаров. Что стряслось с Аней.
Где она сейчас. Где Иван. Там в Лесном новое убийство, а он как в воду канул.
— Ну хочешь, завтра я выберу время — съездим к ним домой или на работу к Анне подскочим?
— Ты хочешь мне помочь? Знаешь, Вадик, я-то сам справлюсь. Ты лучше жене своей помоги, понял? — Мещерский тяжело вздохнул. — Не осложняй ей жизнь этими своими мальмезонскими балетами.
— Ну это мы сами разберемся, без тебя, умника.
— Ты выбрал неудачное время, чтобы диктовать Кате свои порядки.
