— Судя по состоянию трупа на момент осмотра, смерть наступила около половины девятого — девяти…
— Вечера?! Но она же вчера вечером была в это время…
— Утра, утра, Сережа. Сегодняшнего утра. И мы бы обязательно нашли следы в этом чертовом овраге, если бы не этот ваш чертов сброс грунта!
Потом, уже вдвоем, они опять сидели в передвижной кримлаборатории. Колосов дал Мещерскому прочитать протокол осмотра места происшествия. Мещерский вздыхая, читал, шурша страницами, исписанными чьим-то торопливым неровным почерком.
Порой читать гораздо легче, чем видеть собственными глазами.
— Не казни себя, Никита, ты ни в чем не виноват, — сказал он, возвращая протокол. — Но все-таки, почему именно Марина Ткач? Я ведь думал, это… А где же тогда Аня? Где Лыков? А где Малявин? Вы ему сообщили?
— Его розыском занимается Кулешов. Дома в Воздвиженском его нет. Там только их домработница. Здесь закончу, съезжу допрошу ее.
— А как же наши, как же эти? — Мещерский кивнул в сторону дома.
— С этими разговор особый.
Но позже.
— Как она попала в овраг? — спросил Мещерский. — Что она вообще делала в парке у пруда так рано?
— Что делала, будем выяснять. А в овраг она попала очень просто — ее туда сбросили уже мертвую. Само убийство произошло у пруда в конце аллеи. Там мы зафиксировали четкий след волочения тела — до кустов, что по краю оврага растут. И вот именно там мы кое-что нашли.
— Следы убийцы?
Никита повернулся — внутри тесной, напичканной электроникой кримлаборатории он двигался очень осторожно, — достал картонную коробку, в которую упаковывали в ходе осмотра и выемки вешдоки, открыл.
Внутри Мещерский увидел измазанную грязью замшевую дамскую сумочку. Он тут же вспомнил, что видел ее у Марины Аркадьевны. Она небрежно-изящнным жестом швыряла ее на подоконник или н"" кресло. ПО мере надобности извлекала из нее то сотовый телефон, то пачку сигарет, то зажигалку. В коробке вместе с сумочкой сохранялись для следователя и все найденные традиционные женские аксессуары — каждый в отдельном прозрачном пластиковом пакете.
— Сумку опять не взяли, как и в случае с Филологовой. Ключи, кошелек, пудреница и прочая бабья дребедень на месте, — сказал Никита. — А вот мобильника нет. А ведь он у нее был, да?
— Да, был, последняя модель с цветным дисплеем. А это что? Это тоже было у нее в сумке?
— Да, в сумке, на дне, — Никита бережно извлек из коробки пластиковый пакет. В нем лежала небольшая потрепанная тетрадь в половину листа.
