В то время он руководил научной кафедрой в Институте психиатрии. Здесь же в Лесном работали последователи разработанной им еще в середине шестидесятых методики лечения сном больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом и истерией. Главный врач клиники Луговской был активнейшим сторонником снолечения. Он был другом моего отца, и я после окончания института пришел к нему, потому что мой отец считал, что клиническая практика в начале профессионального пути для молодого врача просто необходима.
— С Лесным у вас, наверное, связано немало самых разных воспоминаний, — сказал Никита.
— Вы случайно не интересовались историей этой усадьбы? Ведь до революции это было богатое поместье.
Волков живо обернулся к нему, хотел что-то сказать, но… не сказал.
— Да, история у этого Лесного богатая, — Никита выждал, но, так как ответа не последовало, продолжил; — Я вот только что с Малявиным Денисом Григорьевичем беседу имел. Знаете такого, да? Так он поразительные вещи про это ваше Лесное мне поведал.
У меня сложилось такое впечатление, что они занимаются там не только реставрацией и реконструкцией.
— А чем же еще? — спросил Волков.
— Да представьте себе — кладоискательством балуются, — Никита усмехнулся, всем своим видом выражая презрение и недоверие. — Я даже слышал, что у вас тут легенда ходит про клад. Уже не от одного про это слышу. Вы, наверное, тоже знаете?
Волков задумчиво, без тени улыбки кивнул.
— Лесное до сих пор очень тесно связано с именем его первой, самой первой владелицы Бестужевой, — ответил он.
— Во времена императрицы Елизаветы она, по преданию, спрятала, боясь ссылки и опалы, здесь, в своем фамильном имении, драгоценности. Если здешних старичков водочкой подпоить и разговорить, даже места узнать можно. Сразу до десятка покажут, где якобы зарыт клад: кто под первой липой в аллее укажет, кто во-он там, у подножия холма, кто здесь, на берегу пруда… А еще обязательно расскажут и про то, что клад этот бестужевский — нечистый, проклятый. Вы вон хотя бы с Марьей Никифоровной с железнодорожного переезда потолкуйте.
Колоритная старушка. И сразу вам заявит: клад тот от нечистого, от черта Иваныча… А другие добавят, пояснят: мол, якобы сама Бестужева двести лет назад, боясь, что ценности откопают ее же дворовые, наложила на клад так называемое заклятье на кровь. Так что просто так лопатой и киркой, даже землечерпалкой, — Волков смотрел на ту сторону пруда, где шла работа, — клад сей человеку не добыть.
