Он плавно нажимал на газ с каждым новым вопросом.
— Этот отец Дмитрий старенький совсем был, а я думала — молодой, — сказала Катя, явно стараясь перевести разговор ближе к теме. — Давно в области такого убийства не было. Надо же — священник. Если раскроете, то…
— Раскроем. Мы, знаешь, тоже не слабаки.
— Ой, Никита, — Катя вздохнула, — не хвались, любишь ты хвалиться. Что-то не понравилось мне сразу то, что мы увидели.
— Что ж там может понравиться? Труп, грязь, кровища?
— Мне не понравилось, что убит священник.
И то, что его убийца не взял ничего из вещей, даже деньги не взял! Вы их там пересчитывали — сколько было?
— Сорок три тысячи рублей.
Катя помолчала, смотря в окно, — тьма, тьма кромешная. А ведь до Рязанки всего каких-то пятнадцать километров.
— Завтра сюда вернешься? — спросила она.
— Конечно, куда же я денусь?
— Если я с начальником договорюсь, можно и мне приехать?
— С каких это пор криминальный обозреватель пресс-службы спрашивает у розыска разрешения?
— С таких.
— Материал какой-то будет обязательно, но может так выйти что не для прессы. Не боишься здесь со мной время зря потратить?
— Ничего. Знаешь, Никита, я не помню случая, чтобы я зря тратила с тобой время. Значит, ты не против, чтобы я собирала материал по убийству священника?
— Нет. Лично я совсем не против.
— Ты только смотри, пожалуйста, на дорогу. Иначе мы врежемся.
— Не врежемся. Не бойся.
— Я не боюсь. А вон еще одно окно светится… Интересно, кто это не спит в такой час здесь? — сказала Катя.
— Когда мы свернули с проселка, я тоже видела вдали освещенные окна. А вот дома так и не разглядела.
— Я тоже видел свет. Ты с такой тоской это говоришь, словно тут тундра. А здесь люди кругом живут.
— Просто их не видно, потому что фонари не горят. — Катя устало улыбнулась. — В этом что-то иррациональное есть, не находишь?
Колосов пожал плечами: иррационального он в этом ничего, не находил. А про себя подумал: «Если и в следующей раз придется выезжать на происшествие в такую дождливую ночь, неплохо бы разжиться в отделе спецтехники прибором ночного видения.
Всего и делов-то, как говорится».
Во тьме домов и людей не было видно, но они, конечно же, были. Если бы кто-то в этот поздний час шел по проселку от автобусной остановки, то увидел бы в ночи три освещенных окна. Дома, в которых светились эти окна, располагались в разных сторонах, но не так уж далеко друг от друга."
"Один дом скрывался за высоким дощатым забором.
