Салтыков вышел вместе с ней, терпеливо ждал, пока она справится с кодом на двери — она все сбивалась и никак не могла набрать нужную коротенькую комбинацию цифр……— Ваш дом, Анечка, настоящий памятник эпохи тоталитаризма, — Салтыков вздохнул. — Похожие дома есть в предместьях Рима, их строил Дуче в тридцатых. Вы, наверное, с ног валитесь, устали, бедная вы моя, хорошая… Еще раз благодарю вас за сегодняшний день. Буду рад видеть вас всегда, приезжайте.
Это было все, что он сказал ей на прощанье.
Код поддался — Анна открыла дверь и вошла в свой подъезд, пропахший кошками, сыростью и чьими-то пригоревшими котлетами.
Черный «Мерседес» уехал. Ни Салтыков, ни Анна не заметили, что за ними наблюдали — от угла дома отделилась тень, медленно отступила во тьму. Послышались быстрые шаги — из двора прочь, к набережной. Спустя какое-то время на пустынной набережной можно было увидеть одинокую фигуру. Человек стоял, опершись о чугунные перила парапета, смотрел в черную воду.
Начался дождь — промозглый, осенний, ночной. Тучи, наплывая с юго-востока, наконец-то дошли и до Москвы. Но человек не обращал внимания на дождь. Достал из кармана кожаной куртки сигареты. Закурил. Огонек зажигалки осветил его лицо — это был Иван Лыков. Он стоял один на набережной под дождем. Не шел домой.
В темноте послышались шаги — приближались трое. Смутные тени, кряжистые фигуры…
— Мишка, глянь… Пацаны, погодь… А куртка-то ничего… Эй ты, чего молчишь, когда к тебе обращаются?
— Эй, парень, закурить есть?
Хриплые пьяные голоса.
Запах пивного перегара. Иван Лыков медленно обернулся. Сунул руку в карман куртки.
— Эй, мобила есть? Нам пацанами позвонить срочно надо.
Они подошли к нему вплотную и…
— Эй, ты чего? — один, более трезвый, чем остальные, сразу попятился.
— Чего ты? Чего?! Пацаны, ладно, пойдемте… Бросьте…
— Ладно, ладно, ты чего, пацан? Чего ты? Шизанутый какой-то… Атас, пацаны!
Они отчалили, оставив его у парапета набережной.
Хотя их было трое — ввязываться в драку с ним они не стали. Куртка и телефон того не стоили — это тревожно и властно подсказывал сквозь пивные пары всем троим инстинкт самосохранения. Можно было крупно нарваться, можно было поплатиться многим, а может быть, и всем.
* * *В отель «Амбассадор» Салтыков не вернулся. Была уже глубокая ночь, когда его черный «Мерседес» въехал на территорию Лесного и остановился у темного фасада дома.
