— Его тоже ударили по голове, а портфеля с деньгами, пожертвованными вами же на ремонт храм не тронули: Обстоятельства совершения этих убийств заставляют нас рассматривать их в комплексе.
— К какому выводу вы уже пришли? — спросил Салтыков.
Никита смотрел на него: а ты точно неглупый, богатый русский француз. Или французский русский — кто тебя разберет-поймет, Роман Валерьянович? Кто поймет, кто разгадает загадку, отчего это умирают люди, косвенно или прямо связанные с твоим Лесным? А что ты сам знаешь обо всем об этом? Хочешь показать, что не знаешь ничего.
А что, если сейчас взять и тряхнуть благородной стариной — потребовать с тебя самого слово чести о том, что ты ничего не знаешь, что ты не в курсе, что ты ни при чем. Ведь ты же аристократ в десятом поколении, как про тебя болтают досужие языки, столбовой дворянин. Что ты ответишь мне после того, как дашь это самое слово?
Однако вслух он сказал совсем не то:"
"— Мы ведем следствие, Роман Валерьяновичей с выводами пока не спешим. У меня к вам несколько вопросов.
Скажите, Наталья Павловна Филологова была приглашена в Лесное лично вами?
— Да, мной. Мы были давно знакомы. Она не раз бывала в Париже. Она — ученый, выдающийся специалист в своей области. Идея восстановления старой фамильной усадьбы в провинции и превращения ее в историко-культурный центр вынашивалась ею многие годы. Так вышло, что наши устремления совпали. И она согласилась помогать мне.
— А в чем конкретно заключались ее обязанности?
— Она руководила всем реставрационным процессом в целом.
Приглашала специалистов, художников-реставраторов, мебельщиков, декораторов. Разыскивала в архивах Румянцевской библиотеки старинные чертежи, планы, гравюры, договаривалась об их копировании, консультировалась с архитекторами. Она решала все. Улаживала все вопросы с Фондом культуры, с департаментом по охране памятников… Без ее советов и консультаций мне бы очень трудно было ориентироваться в вопросах административных и… всех остальных.
— Усадьба Лесное принадлежит вам на правах аренды?
— Да, сроком на пятьдесят лет.
— Лично вам, никаких других арендаторов нет?
— Она принадлежит лично мне.
— Но ведь это коммерческий проект, — заметил Колосов. — Филологовой принадлежала в нем какая-то доля?
— Это благотворительный проект, — Салтыков покраснел. — У Натальи Павловны был со мной заключен контракт, я платил ей жалованье как специалисту, но, поверьте, дело было не только в деньгах.
— А в чем еще?
— Она была настоящим ученым.
