После ночного дождя в выбоинах стояли глубокие лужи, вода взлетала из-под колес выше крыши и заливала стекла «Ниву» кидало на ямах из стороны в сторону — прислушиваться к своим чувствам в такой ситуации было невозможно. После глубоких, с крутыми склонами, логов, началось мшистое болото с угнетенным сосновым лесом, и дорога стала ровнее, если не считать стыков бетонных плит, тряска на которых отдавалась в голове щелчками бича. Кое-где плиты провалились и дорога была залита торфяной жижей, а кое-где наоборот, вспучились вместе с насыпью, стояли дыбом и качались под колесами, словно битый лед.
Вероятно, когда-то здесь было огромное, километров на двадцать в поперечнике, и теперь заболоченное озеро, почему-то отмеченное на карте как хвойный лес с редкими, голубыми штрихами. Если тут была гравитационная аномалия, то в положительную сторону, поскольку местами машина становилась тяжелой, как утюг, и едва выползала из вязкой присасывающей трясины. И если Допш проваливался сквозь землю, то наверняка где-нибудь здесь…
За болотом таксист свернул с бетонки и поехал совершенно сухим проселком вдоль электролинии.
— Считай, добрались, — вздохнул он облегченно.
Однако ехали еще час по старым вырубкам, заросшим густыми осинниками, пока не оказались на совершенно ровной, накатанной песчаной дороге, по которой тянулся свежий, спаренный след. Самохин глянул на водителя и тот усмехнулся.
— А я тебе что говорил? Они уже тут…
Каменные трубы стеклозавода появились внезапно и напоминали высокие пни, между которыми тянулись ряды одноэтажных корпусов, и за этим промышленным пейзажем разбегались в разные стороны обыкновенные деревенские улицы.
Ничего не спрашивая, таксист подрулил к зданию заводоуправления, где вроде бы еще теплилась жизнь в виде штор на окнах и целых стекол, тогда как в цехах зияли пустые проемы. Мало того, сохранилась даже Доска Почета с блеклыми фотографиями под стеклом и совсем выцветшими надписями.
— Жди меня здесь. — Самохин вышел из машины и взял сумку. — Приду завтра утром.
— Погоди! — спохватился таксист. — Ты мне деньги отдай.
— Куда я тут денусь? У меня обратный билет на самолет.
— На какой рейс?
— В воскресенье, на вечерний. Таксист подумал, поскреб щетину.
— Нет. Заплати на всякий случай.
— Что же может случиться-то?
— Ты куда нацелился? В Горицкий бор?
— Тебе-то что?
— Да ничего. Куда тут еще можно пойти? Не хотел говорить, отпугивать… Но это место проклятое.
— Кем проклятое?
— Откуда я знаю? Так говорят.
