— Не пойму, что вы хотите?
— Хочу убедить вас и адмирала, что сейчас еще рано обсуждать с самозванцем какие-либо условия. Тем более, подписывать контракт. Надо потянуть время и все досконально проверить.
— Нельзя тянуть того, чего нет. — Баринов, должно быть, вспомнил, что он теперь начальник. — Оно и так натянуто до предела, может сорваться и стрельнуть. Дискуссии сейчас не уместны, подписывайте. Задача, во что бы то ни стало вытащить из Ящера прогноз, не жертвуя МИДом. Это приказ Максима Гавриловича. Вы человек военный, понимаете, что это значит.
— Я не военный…"
"— Вы тут несколько отстали от последних событий… «Бурводстрой» переведен в ФСБ. В полном составе, кстати, в связи с темой Ящера. Так что удостоверение в вашем кармане, теперь не прикрытие…
— Это не меняет сути. Вы заставляете меня вытаскивать из самозванца то, чего у него нет.
— Объясните это адмиралу!
— Ну что же, поеду и объясню.
— Поедете? — как-то зло восхитился режимник. — Сейчас, когда налажен контакт с Ящером? Когда надо ковать железо? Да Липовой вас вышвырнет с работы!
Самохин посмотрел, как рабы на лесах двигают тяжелый, угловатый бетонный блок.
— А мне терять нечего…
15
Баринов одного его не отпустил, и на следующий день поехал вместе с Самохиным, известив лжепророка, что требуются дополнительные консультации в совбезе. Тот что-то заподозрил, однако с готовностью предоставил свой автомобиль с водителем и даже вышел проводить. Ехали на сей раз в джипе, без мешков на голове, и разве что стекла в машине были затонированы.
Всю дорогу, естественно, помалкивали, глядя на большие уши водителя, и это как-то притушило сердитость режимника. Частная дорога из Тартара до районного центра была узкой, словно ездить по ней полагалось лишь в одну сторону, и недостроенной: трясло ничуть не хуже, чем на старой бетонке. И через каждые десять километров стояла охрана — парни в черной форме, которые при виде машины самозванца заранее открывали шлагбаум и мгновенно прятались.
В аэропорту, когда остались одни, Баринов заметно подобрел, по крайней мере, пригласил в кафе пообедать — до рейса оставалась четыре часа.
— Меня от их детского питания мутит, — признался он и тут же поправил себя. — Но я готов и кашу есть. Ради будущего…
— Я тоже, — примирительно согласился Самохин.
В кафе режимник заказал обед по полной программе и даже с десертом, однако без спиртного, хотя у себя в кабинете «Бурводстроя» всегда потягивал коньячок.
— А я бы выпил, — сказал Самохин. — За счастливый путь.
