А вы приготовьтесь как следует, запаситесь приличной одеждой, походное снаряжение можно не брать… В общем, собирайтесь будто не на работу, а в отпуск на Канары.
— Надолго?
— Скажу так, на неопределенный срок. До результата.
— Хотя бы примерно?
— Звезды молчат… Может, год, два…
— Но я не закончил работу по «Каналам», товарищ генерал, — обескуражено проговорил Самохин, улавливая в речи Хлопца тонкую, скрытую мстительность. — Только что получил заключение геофизиков, есть перспективы…
— Вот и доложите Принцессе.
Звезды говорят, через три дня и три ночи в тринадцать часов сорок минут Принцесса примет вас и потребует все материалы по вашей канализации.
— Только через три?.. У меня скоро отпуск, товарищ генерал!
— Зачем вам отпуск, если выпадает совершенно роскошная командировка? — язвительно проговорил Хлопец. — Девственная природа, рыбалка, а тишину нарушают только птицы.
— Не люблю рыбалку, — тупо ответил Самохин, улавливая некие скрытые намеки.
— А заграничные турне? — уже от порога и с издевкой спросил генерал, после чего хлопнул дверью.
Домой в тот день Самохин вернулся в растерзанных чувствах и только вошел в квартиру с желанием искупаться под душем, как зазвенел квартирный телефон.
— Сергей Николаевич? — спросил железный женский голос. — Через тридцать минут вам надлежит явиться в приемную Максима Гавриловича.
Встреча строго секретная. Надеюсь, понимаете, как следует вести себя?
Допуск к телу адмирала Липового из всего «Бурводстроя» имела только Леди Ди, чем гордилась и что подчеркивала всякий раз, если ее приглашали в совбез. И это якобы потому, что ходили слухи о симпатиях старика к Принцессе; по какому-нибудь делу он вызывал редко и обычно для того, чтобы сделать разнос, указать на ошибки или поругать с использованием ненормативной лексики.
Адмирал был не голубой крови и белой кости, к коим себя причисляли русские морские офицеры, а кажется, способом почкования произошел напрямую от матроса Железняка и получил соответствующую выучку. Все остальные «дети Скрябинской», в том числе, Хлопец, говорили об адмирале полушепотом и имели право посмотреть на него лишь издалека, на каком-нибудь совещании или заседании, если еще пригласят.
