— Как это — меченое?
— А так. Не сбыть его никак, поскольку оно было когда-то украдено из царской казны и в розыске находится аж с дореволюционных времен. Только высунешься с ним, мусора сразу повяжут. Гляди, не завались с ним.
И ушел. Никитка выбрал колечко попроще, надел на палец и пошел на базар, где хмыри золотишко скупали. Потолкался среди них, одному показал, другому — и за пять червонцев не берут, сразу спрашивают с подозрением: откуда кольцо? Тогда Никитка сережки принес с изумрудами — от них и вовсе шарахаются.
Целую неделю ходил так и с горем пополам одну монетку продал цыгану, и то задешево. Надо же, целое состояние в руках, а сиди голодный! Встречает однажды на базаре Рохлю, спрашивает, как у них.
— А мы все сбыли, — отвечает тот. — У Шнобеля связи большие по разным городам, так все распихал, и без обмана.
— Может, и мою долю куда пихнет? — спрашивает Никитка.
— Нет! Не возьмется. Зачем ему зря рисковать-то?
Еще неделя прошла — не берут золота. Пришлось костюм шевиотовый на толкучке продать.
Отыскал Никитка Шнобеля, давай просить:
— Продай мое! Без денег сижу!
Тот сначала ни в какую, мол, сам едва сбыл, потом кое-как согласился взять под проценты. Никитка ему, считай, полпуда золота принес и отдал.
— Ладно. Через недельку жди, если получится, — пообещал Шнобель. — Только не высовывайся раньше срока и меня риску не подвергай.
Никитка ждал, ждал — две недели прошло, ни Шнобеля, ни денег. Пошел искать, у скупщиков тихонько спрашивать. Один и шепнул, дескать, ложись на дно, Шнобель с каким-то темным золотом завалился, на нарах парится.
Сейчас мусора его связи проверяют. Никитка шасть за реку, где у него краля жила, залег у нее и месяц пролежал.
Ему и в голову не пришло, что обманули его, провели, как фраера. Поскольку денег у него не было, краля ворчать начала, мол, гуляй-ка ты из моей хаты, ну и перешел он к одному хмырю еще полежать. Разговорились как-то, а хмырь, который не при делах был, и говорит: мол, вчера на сходняке Шнобеля видел, ходит важный, как гусь, весь в перстнях, портсигар у него золотой с царской монограммой.
Ни слова не сказав, Никитка взял наган, скараулил Шнобеля возле ресторана и в темном углу припер.
— Где мое золото?
Завертелся, заюлил Шнобель, дескать, у ментов осталось, а меня отпустили. Никитка ему из нагана в лоб закатал, перстни сдернул, портсигар забрал и в бега ушел.
Долго его тогда по Омскому кореша шнобелевские искали, поймаем, говорили, на куски порубим.
