Можно? – язвительно фыркнула и, не дождавшись моего ответа, все же вышла. М-да. Вот и поговорили. Вот и сделал сюрприз. Почему каждое мое слово воспринимается в штыки? Тася упорно не хочет принять то, что я волнуюсь о ее состоянии. Еще и словами-то какими бросается: господин, инкубатор. Тьфу! Будь моя воля, рассказал бы ей всю правду. И о ее ничтожестве-бывшем, и о своих чувствах, и о ребенке, которого она выносит. Вот только проблема в ней самой. Тася, девочка ранимая, хрупкая. Она столько лет провела рядом с этим болваном, не замечая, какая он тварь.
Если вывалить на нее вот так сразу всю информацию…Страшно предположить, какой будет реакция. А вот если она увидит мужчину во мне, и отпустит своего кретина, уже легче будет принять правду. По крайне мере, мне очень хочется в это верить. Не хочу делать ей больно. А я…Хрен со мной. Я мужик, потерплю. Но Белоснежке не нанесу такой удар, сказав всю правду.
Понадеявшись, что после того как поест, Тася сменит гнев на милость, спустился вниз, и отправился к себе в кабинет.
Можно сесть поработать, но я вроде как хотел полностью освободить себя сегодня. Сел в кресло и задумался. Может, я что-то делаю не так? Может, чего-то не понимаю? Вот чего Тася ерепенится? И шанс дает, но при этом все-равно время от времени фыркает в мою сторону. Или это просто гормоны? Поди, пойми этих женщин.
Мой взгляд упал на конверт на столе. Твою ж мать! Совсем забыл! Альберт прислал мне результат ДНК-теста. Причем еще вчера. А я так и не открыл конверт. Сначала замотался, а потом.
… Сам не знаю. Уже после сдачи материала, много размышлял – нужно ли мне знать эту правду? Девочку я все-равно люблю как родную и результат, написанный в этой бумажке ничего не изменит. Так какой смысл? Отец не тот кто сделал, а тот кто воспитал. Несмотря на разногласия с женой, я не собираюсь останавливаться, а буду добиваться ее расположения. Значит, и воспитанием дочери мы будем заниматься вместе с Тасей. Может и не открывать вовсе?
Меня отвлекли крики. Бросив конверт в ящик стола, вышел, и на меня тут же налетела Катюша.
Крепко вцепившись в мои ноги, она всхлипывала. Следом появилась Тася, и обеспокоенная Валентина Степановна.
- Принцесса, ты чего плачешь? – сел перед крохой на колени.
- Катя, не смей! – строго сказала Тася, и я бросил на нее недоуменный взгляд. Да что происходит?
Тася…
Как же он меня достал! Литвинов считает, что вправе контролировать мою жизнь. Это не справедливо. Да, есть контракт, брак, обязательства.
