Эта женщина прекрасно знала, чего хочет, и вела себя соответственно – никаких двусмысленностей, никакой многозначительности, никаких намеков – лишь уверенное движение к намеченной цели. В какой-то степени он уважал это, но при том еще и презирал, поскольку таких людей не составляло труда просчитать. С ними можно было выстраивать схемы на множество шагов вперед, и они, как правило, примерно следовали по намеченным траекториям, послушно шагали на уготованные им клеточки, двигались туда, куда было нужно ему. Ведь они привыкли ходить таким образом.
"
"Что касается миссис Четвин, то она страдала болезненным чувством собственничества и неизлечимой мономанией по отношению к своей младшей сестре. Собственные дети ее так не волновали, как мысль о том, чтобы остаться с сестрой лишь вдвоем, как в выдуманном ею детстве, когда они были неразлучны. Но у нее было некое препятствие на пути к достижению желаемого, и это препятствие она решила убрать самым жестоким образом. Правда, до недавнего времени у нее не было подходящего средства для этого и какая все-таки удача, что ее доверенный адвокат посоветовал ей некоего мистера Блохха, талантливого устранителя чужих препятствий.
«Трудс» вырулил на Бремроук, проехал два квартала и подкатил к обочине. Остановился. Механик постучал в окошко за своим местом, давая пассажирам знать, что они прибыли.
- Вам не стоит переживать, миссис Четвин,- сказал мистер Блохх.- Ваше дело близится к завершению и будет исполнено еще прежде, чем я добуду фонарь.
Сегодня вам стоит наведаться на Каштановую улицу примерно к часу дня. Устройтесь напротив дома, на другой стороне улицы, не покидайте экипаж, ну а мне как раз нужно выгулять Карину – что-то она засиделась взаперти.
При этих словах миссис Четвин поморщилась – она прекрасно знала, кто такая Карина, – но почти сразу на ее тонких губах появилась некрасивая улыбка. Этой вероломной и коварной женщине улыбаться совершенно не шло.
Мистер Блохх открыл дверцу экипажа и вышел в туман на улицу.
Напоследок проговорил:
- И возьмите с собой ваш театральный бинокль, миссис Четвин.
После чего он захлопнул дверцу и отошел в сторону, глядя, как черный «Трудс» снова возвращается в ленивый поток экипажей. Вскоре тот стал лишь грязной чернильной каплей в этом потоке и исчез в клубах дыма, вырывающегося из десятков выхлопных труб.
Мистер Блохх огляделся по сторонам, плотнее закутался в пальто и двинулся вглубь переулка Фейр.
Глава 2. В свете багрового фонаря.