Герцог слал мне удивительно-красивый цветок — в хрустальной вазе, окруженный магическим куполом. Я не представляла, что это за растение, да и леди Виторина тоже призналась, что никогда такого не видела.
Я долго рассматривала пышное соцветие с переплетением лепестков синего и голубого цвета, источавшее незнакомый мне сладкий аромат. К цветку шла записка, которую распорядительнице показывать я не стала, потому она была слишком уж личная.
Джеймс писал, что снова думал обо мне всю ночь. Но обо мне несказанно приятно думать — я напоминаю ему этот самый экзотический цветок.
"
"К тому же он слал мне книгу по механике — внутри были картинки с изображениями паровых двигателей всех форм и размеров — и еще бархатную коробочку, в которой обнаружилась пара чудесных золотых браслетов.
— Красиво! — примерив их, сказала я леди Виторине и неожиданно подумала, что строгая распорядительница почему-то куда больше одобряла подарки от Джеймса, чем от короля, которые, впрочем, тоже не замедлили принести.
Правитель Арондела слал мне роскошный букет, к которому прилагалась записка.
Почерк был слишком уж каллиграфическим, и я подумала, что вряд ли ее написал сам король.
Мне желали чудесного дня и сообщали, что наше свидание состоится в четыре часа пополудни в беседке в яблоневом саду, расположенном в западной части сада. И еще — король надеялся, что мы чудесно проведем время.
В конце шла приписка — а вот ее, уверена, написал мне сам Брайн Стенвей! Почерк отличался, был угловатым и немного неряшливым. Король писал, что надеется увидеть меня в зеленом платье из числа последних присланных.
Кроме того, к этому платью он распорядился отправить мне золотые украшения — серьги и ожерелье.
Их доставили вместе с письмом — настоящее сокровище, очень много золота!..
Внизу стояли размашистая королевская подпись и печать с драконьими крыльями.
— Ваше свидание последнее на сегодня, — сообщила мне леди Виторина. Затем, поджав губы, добавила: — Желаю приятно провести время!
Попрощалась и ушла, а я осталась, разглядывая послание короля и думая о том, что так и не попросила у нее совета.
Не узнала, стоит ли мне надевать то, в чем хотел увидеть меня Брайн, — пусть такое в столице и носили, но, на мой взгляд, платье было слишком вычурным, да и вырез казался мне почти на грани приличия.
Подозреваю, спроси я совета у Сестры Инноренции, она бы без колебаний заявила, что такое платье впору только занимающимся неугодной Богам торговлей своим телом девицам в порту Вильмы.
