Вот, в спальне у него целых два портрета! Наверное, еще и целует их позолоченную раму перед сном…
Как оказалось, дядя тоже был мечтателем.
— Но если ты станешь королевой, Агата… — произнес он глубокомысленно, на что я не удержалась от нервного смешка.
— Простите! — сказала ему и портрету Брайна Стенвея. — Да, давайте помечтаем, дядя, что будет, если я стану королевой Арондела! Обещаю, тогда я сразу же открою Грани и запущу в наш мир драконов. — Папа всегда об этом мечтал, за что и поплатился. Его, как и дядю, изгнали из столицы, хотя до этого ему пели дифирамбы, называя лучшим магом королевства.
— Нет, лучше пусть это будут единороги с гривами в цвета радуги… — Затем, охнув, повернулась к писарю. — Не надо записывать единорогов в договор!"
"— Ты недооцениваешь себя, Агата! — покачал головой дядя. — Ты унаследовала красоту моей сестры, а в молодости Флоя разбила немало сердец, потому что была первой красавицей столицы. К кому же тебе достался пытливый ум и своевольный нрав твоего пропащего отца…
Тут я все-таки не выдержала.
— Единогоров вычеркните, а вот это впишите в договор, — сказала писарю. — Если я пройду дальше первого испытания, то про моего отца в этом доме больше никогда не будут говорить плохо!
Дядя Бернард сузил глаза, но все же кивнул.
— Согласен, — заявил мне.
И я снова не удержалась.
— Ваша сестра Флоя… Вернее, моя мама была несказанно счастлива с моим отцом. Папа носил ее на руках. Боготворил и делал все, чтобы она ни на миг не пожалела о своем решении.
— Но он сгинул…
— Его забрали к себе Боги, — заявила ему строго, подражая голосу сестры Инноренции.
— И не нам с вами осуждать Их за такое решение!
— Чувствуется рука… гм… Ордена Святой Истонии! — пробормотал дядя. — Ну что же, быть может, это даже к лучшему. — Он оглядел меня с ног до головы. — Красивое личико, отличная фигурка, сообразительная голова, приютская скромность и взрывоопасный характер… Пожалуй, если сейчас окажется, что моя дочь Абигейл невинна, как слеза Святой Анны…
— Как вы можете такое говорить?! — ахнула я.
— То на королевский отбор все равно поедешь ты, Агата! — закончил он свою мысль. — И когда ты станешь королевой, а я вернусь ко двору, то я хочу… Да, министерский портфель. Так и запиши, — повернулся он к составлявшему договор писарю.
— Только не забудьте упомянуть, какого именно министерства, — добавила я ехидно. — Чтобы, когда я стану королевой и запущу в небо единорогов, я бы случайно не ошиблась, что именно мне нашептать в ухо своему мужу.
