- Я не могу ей все рассказать, Нюра больна, инвалид, как ребенок. Я снимала у нее комнату, когда приехала искать дочку, вернее у них, с мамой она тогда жила. Прожила с ними полгода, пока не узнала, что мою девочку забрали в детский дом в этом городе, переехала сюда. А с Нюрой дружу уже восемь лет, навещаю ее, привожу гостинцы. Мама ее умерла в прошлом году, а пенсия мизерная, трудно моей подруге. Перееду к ней, наверное, ведь родных нет и ухаживать за несчастной некому, а так будем две сиротинки, держаться друг за друга.
Голос все грустней и тише, мне даже плакать хочется, так жаль незнакомую сиротку Нюру, и Анну жаль, так много в мире бед и огорчений.
- Расскажите про дочку… сколько ей было, когда потерялась? – мне очень интересно, ведь и я потеряшка, всю жизнь мечтавшая, чтобы родители нашлись. Жить, не зная своих корней очень плохо, постоянно думаешь об этом и чувствуешь себя ущербной.
- Я потеряла дочку, когда ей и года не было, - начала Анна, медленно помешивая чай в пластиковой кружке.
А я выдохнула. Это не я, мне было четыре года, когда потерялась. – Муж привел в дом молодую любовницу и вышвырнул меня вон, а малышку не отдал. Он резко разбогател в девяностых, стал груб, я не узнавала его, совсем другим человеком стал. Уговаривала отдать дочку, но тщетно. А однажды его жена пришла ко мне на съемную квартиру и сказала, что мой ребенок ей поперек горла, и она поможет мне забрать дочь, когда муж уедет по делам в другую страну.
Анна задумалась, уплыв в воспоминания, глядя в ночь за окном.
Я же молчала, ждала продолжения, удивляясь людской жестокости."
"- Я пришла в свой бывший дом, когда эта женщина позвонила, на столе лежала стопка денег, она их приготовила для меня. Сказала, чтобы я тут же уезжала подальше из столицы. Я забрала дочь и быстро ушла, добралась до железнодорожного вокзала, купила билет до Сочи на ночной поезд. Дочку уложила в большую сумку, дала ей игрушку, чтобы не плакала. Сонная проводница и пассажиры внимания на меня не обратили, а если бы ребенок был на руках, то запомнили бы… я проехала половину пути уже, настал день, малышка стала капризничать, голодная.
На перроне продавали пирожки, и я вышла.
Анна снова задумалась, будто перебирая в уме тот роковой день, мне же не терпелось быстрее услышать продолжение, даже ерзать начала на полке.
- И что? Поезд уехал без вас? – не выдерживаю, возвращая женщину в реальность.
- Да, уехал без меня.
