- Ну вот, видишь… давай все снова, я тебя по-прежнему люблю… всегда любила…
Она поднимается на цыпочки и целует мое лицо, торопясь, будто боится, что оттолкну, или уйду. Шепчет что-то про то, как мы будем счастливы, как у нас будет большая дружная семья, что на все она готова, лишь бы я простил. Нечего прощать. И продолжать нечего, поэтому отстраняюсь.
- Прости Даш, не получится, как прежде. Да и не излечилась ты, вон истеришь снова, плачешь. Завтра Дарьяшу привезешь к обеду. А насчет того, чтобы сказать ей про тебя, то я не знаю, как это сделать, подумаю.
Ухожу, но так хочу вернуться и рассказать ей о себе, о причине, по которой как прежде быть не может. Но как в таком признаться? Да и знаю я Дашку, она все примет, будет жалеть меня, пытаться вылечить то, что не лечится. А мне как быть? Не хочу ее жалости.
И не истерика у нее, просто отчаяние так выходит, у меня самого сейчас такое же состояние, хочется разрыдаться, спрятать лицо на коленях любимой когда-то женщины.
Пусть будет, как есть. Пусть встречается с дочкой по выходным, и не пытается наладить то, что давно рухнуло.
В дверях сталкиваюсь с темноволосой полноватой женщиной, которая будто сканирует меня хмурым черным взглядом, до мурашек. Киваю в знак приветствия и с облегчением закрываю за собой дверь квартиры, в которой рухнуло мое будущее, и не достать его под этим мифическим обвалом, не спасти.
Глава 18
Глава 18
Дарья
Вот говорила себе – не унижайся, не лезь к Максу.
Он же давно дал понять, что не любит уже, что не нужна ему, перегорел, но нет же, полезла со своими стенаниями. Приказывала себе держаться, а теперь чувство, что помои на себя вылила. Грязная, липкая…
Стукнула дверь, Максим ушел. Но дочку оставил, не стал тревожить, и на том спасибо. А я, пожалуй, в душ схожу, может полегчает. Но сил нет сойти с места, так и стою у окна в кухне. Проводила взглядом ладную мужскую фигуру, которая выскочила спешно из подъезда.
Нечаев буквально впрыгнул в свою крутую иномарку и, сорвавшись с места, моментально скрылся с моих глаз. Что мне делать дальше?
Буду просто гулять с дочкой, помогать, когда попросят, может быть Макс разрешит ее брать на выходные. Вот и все. Мне мерещится силуэт в оконном стекле, который грозит пальцем. Это мое одиночество, которое не хочет отпускать. Всхлипываю совершенно непроизвольно и тут же подпрыгиваю от громкого грубоватого голоса подруги.
