Вид у нее был как у контрабандиста, пытающегося провезти алмазы. Таможенник посмотрел на маму, потом на багаж, затянул потуже пояс и нахмурился.
— Это все ваше? — спросил он для полной уверенности.
— Да, да, все мое, — прощебетала мама, взмахнув ключами. — Надо что-нибудь открыть?
Таможенник о чем-то сосредоточенно думал.
— Увасес новы одеста? — спросил он.
— Не понимаю, — сказала мама.
— Увасес новы одеста!?
Мама в отчаянии поискала глазами Спиро.
— Извините. Я не совсем уловила…
— Увасес новы одеста… новы одеста?
— Извините, никак не могу…
Таможенник остановил на ней сердитый взгляд.
— Мадам, — сказал он грозно и подался вперед, — вы говорите англиски?
— Да, да! — воскликнула мама в восторге, что поняла его. — Да, немножко.
От гнева таможенника ее спас своевременный приезд Спиро. Обливаясь потом, он ввалился в таможню, утешил маму, успокоил таможенника, объяснив ему, что у нас много лет не было никакой новой одежды, и, не успел никто глазом моргнуть, как багаж оказался на пристани. Затем Спиро взял у таможенника кусочек мела и собственноручно пометил весь багаж, чтобы в дальнейшем не было никаких недоразумений.
— Не говорю прощайте, а только до свиданья, — пробормотал Теодор, пожимая каждому из нас руку. — Надеюсь, вы снова вернетесь сюда… гм… очень скоро.
— До свиданья, до свиданья, — мягким голосом говорил Кралевский, подходя ко всем по очереди. — Мы с нетерпением будем ждать вашего возвращения. Бог ты мой, конечно! И пожелаю вам получше провести время в доброй старой Англии.
Пусть это будет отпуск. Как раз то, что нужно!
Спиро молча пожал всем руки, а потом стоял и глядел на нас, нахмурив, как всегда, брови, и вертел в руках кепку.
— Ну, надо прощаться, — начал он, и голос его вдруг задрожал и осекся.
Крупные слезы выступили у него из глаз и градом покатились по морщинистым щекам.
— Честное слово, я не собирался плакать, — всхлипывал он, вздыхая всей своей могучей грудью. — Но я как будто прощаюсь с родными. Мне кажется, что вы моя родня."
"Пока мы утешали Спиро, катеру пришлось терпеливо ждать.
Потом, когда застучал мотор и лодка понеслась через темно-синие воды, мы не отрываясь глядели на своих трех друзей, стоявших на красочном фоне лепившихся по склону домишек. Теодор, прямой и стройный, с сияющей на солнце бородой, поднял свою трость, посылая нам грустное приветствие. Кралевский приседал, подскакивал и очень энергично махал рукой. Нахмуренный Спиро держал в руке носовой платок, то вытирая им слезы, то махая нам вслед.
