Именно из-за своей викторианской наивности Додо стала легкой жертвой Пачкуна, соблазнившись его чудесными рыжими бровями.
На удивление всем (включая и Додо) от этого союза родился щенок, странный мяукающий шарик с фигурой матери и замечательной коричнево-белой раскраской отца. Стать так неожиданно матерью было для Додо слишком большим испытанием, нервы ее сильно сдали. Она разрывалась между необходимостью оставаться со своим щенком и желанием быть поближе к маме. Однако мы сначала и не подозревали об этих нравственных муках.
В конце концов Додо нашла компромиссное решение: ходила повсюду за мамой и таскала в зубах щенка. Она провела так целое утро, прежде чем мы догадались, что происходит. Додо держала несчастного щенка за голову, и он болтался из, стороны в сторону, когда она бегала следом за мамой. Никакая брань и уговоры на нее не действовали, так что мама вынуждена была сидеть с Додо и ее щенком в спальне, а мы носили им туда на подносе еду. Но даже это не могло спасти положения. Стоило только маме встать со стула, как Додо, бывшая всегда начеку, хватала щенка и глядела на маму испуганными глазами, готовая в случае чего броситься за нею в погоню.
— Если так пойдет и дальше, — заметил Лесли, — щенок превратится в жирафа.
— Да, я знаю, бедная крошка, — сказала мама, — но что я могу поделать? Она хватает его, даже когда я зажигаю сигарету.
— Самое простое — утопить его, — сказал Ларри. — Из него же вырастет отвратительное животное. Взгляните на родителей.
— Нет, утопить его я не дам, — рассердилась мама.
— Не будь таким противным, — сказала Марго. — Бедная крошка.
— Я считаю такое положение совершенно нелепым — позволить собаке посадить себя на цепь.
— Это моя собака, и, если я хочу здесь сидеть, так оно и будет, — твердо сказала мама.
— Но сколько же это продлится? Так можно сидеть месяцами.
— Я что-нибудь придумаю, — с достоинством ответила мама.
Выход из положения мама придумала очень простой. Она наняла младшую дочь нашей служанки, и та стала носить щенка Додо.
Это, кажется, вполне устраивало Додо, так что мама снова могла передвигаться по дому. Она ходила из комнаты в комнату, как восточный владыка: следом за нею семенила Додо, а замыкала шествие юная София, которая, скосив глаза и высунув язык от напряжения, несла в руках подушку, где лежал необыкновенный отпрыск Додо. Если мама собиралась долго оставаться на одном месте, София почтительно опускала подушку на пол, и Додо, глубоко вздыхая, садилась рядом со своим щенком.
