Ухмылка появляется на моём лице, когда я чувствую нотки ревности и даже обиды в её тоне. Столько времени прошло с тех пор, когда я даже вспоминал о своей бывшей жене. А она всё ещё думает об этом.
— Ты ревнуешь, моя принцесса? — спрашиваю я, прижимая её обнажённой тело к себе. Мне кажется, ей легче думать о ревности, недели понимать, что она находится в моих руках почти полностью голая. Полина — просто сгусток стеснения и неловкости. И в таком положении ей более чем неудобно, я вижу и знаю это. И я удивлён, что она борется с этим.
— Нет, я… Я просто хочу, чтобы твои отношения со мной были такими же, как и с ней.
— Полина, мои отношения с тобой — это то, ради чего я готов убить любого, кто встанет у меня на пути.
Медленно я укладываю её на кровать, проводя большим пальцем по её лбу, брови, щеке и спускаюсь к губам. Она лежит передо мной обнаженная — с округлой, упругой грудью, набухшими, бледно-розовыми сосками и залитыми краской щеками.
Чёрт, она так прекрасна, что я чувствую, как мой затвердевший член уже синеет.
Я снова прохожусь взглядом по её телу и вижу, как её кисти ложатся на грудь. Она прикрывает её от стеснения, но не заостряет на этом внимания.
— Не прячься от меня, принцесса, — я убираю её руки с груди и прикасаюсь губами к её розовым соскам.
Она напрягается, поджимая губы. Конечно же она не готова спать со мной, она даже стесняется моих прикосновений, она никогда не показывалась мне обнажённой даже наполовину за все девять месяцев нашего знакомства. Я не собираюсь трахать её из-за своего немеющего члена.
Я готов ждать ещё столько же, но я могу доставить ей удовольствие сейчас.
Зная, какая моя девочка чувствительная, я безумно хочу это сделать.
Сначала я нежно целую её правый сосок, двумя пальцами мну левый. Они так чувствительны, что Полина издаёт глухой стон. Потом ещё один и ещё один, она хнычет, пока я целую, покусываю и сминаю её соски, которые вместо бледно-розового стали ярко-розовыми.
Руками я раздвигаю её ноги шире, пока возвращаюсь губами к её губам и целую её.
У меня в планах поцеловать каждый миллиметр её тело по несколько тысяч раз. Возможно, тогда моя жажда спадёт хотя бы процентов на десять, если не меньше. Полина дотрагивается руками до моих волос, а потом непоседливо пытается расстегнуть пуговицы моей рубашки."
"— Стас… — почему умоляюще шепчет она, когда её пальцы совсем не слушаются и она возится слишком долго. Одним движением рук я разрываю нахрен эту рубашку и стягиваю себя, выкидывая в сторону.
