На улицах стемнело уже около часа назад. Спустя каких-то двадцать с чем-то минут я уже стоял на пороге её квартиры. Мне придётся зайти внутрь, потому что она всё ещё не отвечает на мои звонки. Зажав кнопку звонка, я начал ждать. Каждая секунда меня убивала, только спустя несколько минут дверь открылась.
Передо мной стояла её мать, опухшая и с широко открытыми от удивления глазами, в которых отчётливо читался страх.
— Станислав, здравствуйте! А что случилось?
— Полина, — коротко сказал я. — Мне нужно её увидеть. Где она?
— Так это, она в своей комнате, лежит там.
Ой, я сейчас скажу, чтобы она встала! — она поспешила, а я прошёл внутрь, закрыв за собой дверь.
Пройдя вперёд, я услышал слова её матери:
— Вставай давай, быстро. К тебе пришли.
— Кто?
— Вставай и увидишь. Давай, быстро я тебе говорю. Пошли.
Подождав несколько секунд, я пересёк расстояние до её комнаты. Мне нужно было, чтобы её предупредили о моём приходе, чтобы не застать её врасплох. И не хотелось смущать её своим присутствием в её личном пространстве, но я не мог вынести даже слышать такое грубое обращение с ней.
Мои глаза сразу же нашли её, когда я появился в дверном проёме. Растрёпанные волосы спадали на плечи, одетая в домашнее светло-фиолетовое платье, которая скомкалось от того, что она в нём лежала.
Один её вид привёл в порядок мой разум.
— Вы можете выйти, — я грубо обратился к её матере. При Полине я хотел звучать более мягче, но не мог себя заставить даже постараться.
— Да, конечно, — она выбежала, оставляя нас с Полиной наедине и закрывая за собой дверь.
Но её реакция на моё присутствие была просто безразличной, она стояла в нескольких шагах от меня и молча отводила взгляд в пол. Возможно, она не хотела показывать эмоции при материи, но их просто не было — никакой радости, удивления, светящихся глаз, как это бывало раньше при виде меня. Ничего из этого, она просто не хотела меня видеть.
Сразу же я сокращаю расстояние между нами, подходя к ней почти вплотную.
— Полина, посмотри на меня, — прошу я, аккуратно дострагиваясь пальцами до её подбородка и тем самым приподнимая лицо вверх.
— Что происходит? Скажи мне.
— Мне нечего сказать, — с трудом проговорила она, всё ещё избегая моего взгляда.
— Полина? Что происходит, ответь мне.
— Стас… — наконец она собирается с духом и дарит мне один свой взгляд, от которого мне становится больно.
Мне кажется, что ничего не в состоянии вывести меня на эмоции, кроме неё. Щёки краснеют, в уголках глаз собираются слёзы.
