Возможно, так действительно будет лучше, пока она не достигнет совершеннолетия и не привыкнет ко мне окончательно. У меня будет время развестись с женой и решить какую-то часть вопросов по работе.
Поднявшись на нужный этаж, глазами я нахожу номер квартиры и стучу в дверь. Стучу до тех пор, пока мне наконец не открывает её мать — опухшая, разбитая, растрёпанная, в старом застиранном халате, с явно выраженным запахом перегара. И даже без перегара можно понять, что она вчера выпивала.
— Доброе утро, — улыбается она, уходя с прохода, чтобы я мог зайти внутрь.
— Пожалуйста, приходите. Может, вам сделать чай или кофе?
— Нет, я приехал только отдать вам документы на новую квартиру, — повторяю я то, что говорил вчера по телефону. — И обсудить кое-что касательно вашей дочери.
— Да, конечно.
Она провожает меня в гостиную. Прочистив горло, я сажусь на диван, после чего кидаю папку с документами на небольшой деревянный столик. Это квартира из новостроя, одного из лучших в городе, который строила моя компания.
Обеспокоенная, с трудом подавляющая эмоции, она берёт папку и начинает пролистывать бумаги.
Замечаю, как трясутся её руки и бегают глаза.
— Я хочу, чтобы сегодня вы собрали вещи и уже в ближайшее время переехали в новую квартиру.
— Конечно, я так и сделаю. Прямо сейчас начну собирать вещи.
— Тогда не будем тянуть. Завтра я пришлю людей, которые помогут вам с переездом и отвезут по нужному адресу.
— Завтра?
Возможно, сегодня она хотела отметить такое событие?
— Да, завтра, — раздражённо отрезаю я.
— Я не хочу, чтобы Полина продолжала жить в этих ужасных условиях.
Рассматривая эти обшарпанные стены и чувствуя сочившийся отовсюду спёртый запах, мне претит мысль о том, что Полина провела здесь всю свою жизнь. Рядом с ужасной матерью и её друзьями-алкашами, о намерениях которых понятно даже дураку. Я бы мог задушить их всех собственными руками, если бы они притронулись к ней.
Блять, эти мысли действительно убивают меня.
— Что мне сказать Полине? — резко спрашивает она. Не думал, что она поинтересуется о том, что сказать ей.
— Мне плевать, что вы ей скажете. Придумайте, что хотите, — я встаю с дивана, ненамеренный больше здесь оставаться. — И больше, чтобы ноги её здесь не было.
— Я её не трону, — лебезит она, прижимая папку к груди. — Когда вы её заберёте?
— Когда ей исполнится восемнадцать лет. До тех пор я хочу, чтобы вы о ней заботились. Про то, как с ней обращаться, я уже сказал. И не дай бог хоть один волос упадёт с её головы.
