Наблюдаю за неполной луной, которая наплевательски заглядывает в окно моей кухни. Из всех пережитых ночей моей жизни — сегодняшняя должна быть эпицентром одиночества, ведь мои друзья на данный момент — это никотин, остывший чай и прохладный ветер, с трудом пытающийся вытравить отсюда сигаретный запах. Но я счастлив как малый ребёнок, ведь в соседней комнате лежит она — может ворочается или слюнявит подушку? Посапывает, слабыми ручонками обнимая объёмное пуховое одеяло? Невольно заставляет меня разучиться спать."
"Ощущение полного бессилия селится во мне — полного бессилия перед ней.
Если за одну встречу я сумел влюбиться, за вторую встречу твёрдо решил, что забираю её к себе, то что будет утром — когда мы встретимся в третий раз? В какую из встреч стану полностью зависимым? Я не устанавливаю новых эмоциональных связей с людьми, потому что зачастую все они меня не интересует.
Но Полина…
Эта девочка послана мне кем-то свыше — чтобы вся моя жизнь в одно мгновение превратилась в песок и растворилась сквозь пальцы.
Она стала моим зрением после долгих лет слепоты. Стала первым — спасительным — глотком воды после чудовищной жажды. Несравнимое ни с чем чувство — полной уязвимости перед кем-то, за кого ты готов порвать всех.
Вся суть круговорота вселенной: ты можешь уничтожить весь мир своими безграничными возможностями, а она может уничтожить тебя —. Даже без всяких усилий. Одним своим присутствием, а чтобы было в сотню раз больнее — отсутствием.
Мысли отступают. Немного клонит в сон. Возвращаюсь в зал.
— Хочу, чтобы ты остался, — произносит Полина в моей голове.
Хочет, чтобы я остался.
И я хочу остаться.
***
Телевизор выключается автоматически, потому что несколько часов с пульта не поступает никаких сигналов. Мог поспать бы ещё, но острый звук заставляет меня резко подняться. Свет всё ещё нигде не горит, но слышатся движения из кухни. Здесь, в четыре утра Полина сидит на полу на корточках.
— Принцесса, — тихо начинаю я, не напугать её, — ты почему проснулась?
Только когда включаю свет — понимаю, что она разбила оставленную мною на краю стола кружку недопитого чая.
Бедная — вся заспанная и растрёпанная — нашла себе приключения посреди посреди ночи.
— Прости меня, пожалуйста, — виновато шепчет Полина, из-за чего я чувствую себя последним ублюдком и извергом — при том что совершенно ничего не сделал.
Лицо покрывается красными пятнами — и на лбу, и на щеках, и даже на шее. Взгляд постоянно мечется, будто я маньяк, собравшийся содрать с неё кожу.
