На одной из столшениц замечаю радионяню. Если сын спит, она таскает её по всему дому и прислушивается к каждому шороху. Я подхожу к ней сзади, обвивая руками её осиную талию.
— Ты решил прийти пораньше, — сладко замечает она.
— Как и вчера, как и позавчера.
— А завтра мы идём в гости, ты не забыл?
Гости, чёрт возьми.
Это то, что мне катастрофически не нравится, но то, что нужно Полине. Я должен удовлетворять все её потребности и исполнить желания, даже если меня самого выворачивает наизнанку. Я не люблю, когда на неё смотрят.
Не люблю, когда она проводит время с кем-то ещё. У меня напрочь сносит крышу от осознания, что она уделяет внимание кому-то, кроме меня.
Но я должен усмирить свой гнев, чтобы моя девочка была счастлива.
— Да, я помню, принцесса.
— И ты будешь без своих бзиков.
— О каких бзиках идёт речь? — ухмыляюсь я, разворачивая её к себе лицом. Полина от кончика носа и до рук измазана мукой.
— О твоих, — спокойно отвечает она. — Я знаю, что тебе это не нужно…
— Принцесса, мой мир крутится вокруг тебя, поэтому мне нужно всё, что нужно тебе.
— Тогда ты обрадуешься, потому что самое важное из всего, что мне нужно, это ты, — она прижимается к моей груди, вытирая о мою рубашку остатки муки на лице.
— Тогда я прямо сейчас займусь этим, — указательным и большим пальцами я приподнимаю её подбородок, заставляя её ангельский взгляд смотреть на меня.
— Чем ты займёшься?
— Тем, что буду твоим.
— Если ты хочешь побыть моим в постели, то тебе нужно подождать.
— Я хочу быть твоим. В постели и вне её.
— И всё равно тебе придётся подождать, — хихикает он, разворачиваясь к столешницам, на которых раскидано тесто вместо с начинками. — Я готовлю на завтра булочки с кленовым сиропом и орехами и пироги, ванильно-яблочный и ванильно-вишнёвый.
— Может, булочкам и пирогам стоит подождать?
— Нет, у меня уже поднялось тесто и нужно всё закончить, так что подождать придётся тебе.
— Ты не отделаешься от меня, когда закончишь со своими булочками, принцесса.
— Как скажешь, — она посмеивается, продолжая чем-то начинять свои десерты. Про себя я ухмыляюсь тому, насколько смелой и раскованной она становится. Мне не важно, какая она — я влюблён, я обожаю любую её черту. Даже с неимоверной робостью и смущением она поставила меня на колени и крепко держала, не осознавая, какая сила в её слабеньких руках. Какая сила надо мной, над мужчиной, который никогда даже не мог подумать, что может любить. И дюбить так сильно.
