Каждое её слово наносило острый порез моему сердцу, но сейчас…
Моё сердце просто уничтожено. Оно кровоточит. Оно затихает под звуки моих рыданий.
— Потому что я твой муж, Полина. Потому что ты должна обсудить со мной всё, что тебя тревожит, а не прятаться за закрытой дверью. И я выбью любую чёртову дверь, которая отделяет тебя от меня.
— Я могу рассказать, что меня тревожит, — всхлипываю я, когда Стас берёт мои влажные от слёз руки и целует.
— Я знаю, что сейчас тебя тревожит, принцесса.
— Твой ребёнок, — говорю я, и эти два слова звучат, как приговор, как моя смерть.
— Он не мой, Полина. Этот ребёнок не мой.
— Тогда почему она принесла его к твоему дому?
— К нашему дому, — поправляет меня Стас. Я думала, что этот дом наш, потому что он делал всё, чтобы я чувствовала здесь уют и заботу. Но когда под этим домом появляется его бывшая рука с малышом, я сомневаюсь, что это всё ещё мой дом.
Нет, мне нет здесь места. Мне нигде нет места.
— Принцесса, этот ребёнок не мой, — повторяет Стас, словно заставляя меня поверить в эти слова.
— И даже если бы он был моим, это ничего для нас не изменит.
— Нет, изменит.
— Нет, Полина, не изменит. Я твой чёртов муж и я не позволю забрать тебя у меня даже концу света.
— Я не хочу делить тебя ни с кем. Я хочу, чтобы ты был отцом только нашему малышу.
Которого нет.
Зато есть у неё.
И он такой же темноволосый, как Стас.
И он с такими же глазами, как Стас.
И он мне врёт, говоря, что ребёнок не его. Он это делает, чтобы я не переживала, но я уже умерла.
Морально, не физически.
— Ты никогда не будешь делить меня ни с кем. Я только твой. Я отец только наших детей. Я принадлежу тебе.
Из меня снова вырываются рыдания, потому что понимаю, что это ложь. Этот мальчик будет расти в ненависти ко мне, потому что я буду той, кто разрушил его семью. И я не смогу жить, даже если он всячески будет убеждать меня в том, что ребёнок не его. Когда его не будет дома, когда он будет задерживаться — я всегда буду думать, что он с ним и с ней.
— Стас, я ужасная, я ужасный человек. Моя мама ненавидела меня просто потому, что я существую, и теперь я ненавижу этого ребёнка точно так же. Он ни в чём не виноват, но я ненавижу его.
— Тихо, принцесса. Успокойся, — он снова оставляет поцелуй на моих коленях. Затем встаёт и куда-то уходит, возвращаясь буквально через несколько секунд со стаканом в руках. Он прислоняет его к моим губам.
— Что это? — спрашиваю я дрожащим голосом.
