— Я много практиковалась, — она тянется ко мне, и я снова набрасываюсь на её губы, словно одичавший."
"Рубашка падает на пол к пиджаку, я собираюсь трахнуть свою девочку прямо сейчас. Она расстёгивает ширинку моих брюк, я снимаю их с себя, когда хочу навалиться на неё сверху, но Полина, словно зная наизусть весь мой дальнейший план действий, решает остепенить меня.
— Подожди, — она приспускает мои боксёры, её глаза устремлены к моему твёрдому члену, который уже настолько синий от изнеможения, что ещё несколько секунд — и мои яйца лопнут.
Сидящая на краю кровати, она дотрагивается своей тёплой ладонью до моего основания и натягивает его, а её рот медленно приближается к головке. Она облизывает её, так уверенно и так маняще. Полина всё ещё не может взять большую часть моего члена в рот, мне кажется она не может взять даже самую минимальную его часть в рот, но её язычок проходится по моей уздечке, что просто убивает меня.
Она поднимает на меня взгляд, словно выискивая одобрения. Возможно, она думает, что делает что-то не так, несмотря на то, что я теряю дар речи от удовольствия и просто нестерпимо рычу.
Тридцатилетний я, теряю дар речи от того, что делает моя юная жена с моим членом.
Когда она отстраняется, чтобы отдышаться, я нависаю над ней сверху и раздвигаю ей ноги. Полина закрывает глаза, только я одариваю поцелуями её шею. Этой чёртовой ночи не хватит для того, чтобы утолить мою жажду по ней.
Не хватит ночи. И не хватит жизни.
***
Я смотрю на Полину, подходя к ней с бутылкой воды в руке.
Моя сперма стекает по внутренним сторонам её бёдер. Она испускает вздох, отрезвляя меня и давая понять, что я, должно быть, замучил её до предела. Три или четыре часа я не мог насытиться ею и не прекращал ни на минуту вторжения в её киску.
Приподняв её голову и положив её на свой локоть, я даю ей сделать несколько глотков воды из моих рук.
— Спасибо, — улыбается она, отключаясь на моей руке.
Я не шевелюсь, чтобы она продолжала использовать сгиб моего локтя, как подушку. Я бы всё отдал, чтобы она осталась в таком положении на всю жизнь.
— Я никогда не думала, что стану такой, — тихо бормочет Полина.
— Какой же, малыш?
— Сексуально озабоченной.
— Значит, моя невинная девочка превратилась в сексуально озабоченную?
— Да, твоя невинная девочка теперь такая, — сладко воркует она, начиная вырисовывать указательным пальцем круги на моей груди и плече.
Потом она переплетает наши пальцы, раззадоривая меня своим приходящим в норму дыханием.
