Почему-то после его слов я никак не могу осмелиться, чтобы посмотреть в его глаза — мне не хочется разрешается при папе и Стасе, но я в шаге от этого. Наверное, я могла ожидать, что он это скажет, но не могла подумать, что это так на меня подействует. Нижняя губа начинает дрожать, пока я глажу папину руку и смотрю куда-то в пол. И неожиданно я чувствую, как крепкая рука обхватывает меня за горло.
Странно, как могут его обыкновенные прикосновения так сильно успокаивать меня? В любой ситуации, я забуду обо всём плохом, если его мощные руки гладят мои волосы, плечи или любую другую часть тела.
Стас оставляет лёгкий поцелуй на моей макушке, отчего я окончательно успокаиваюсь.
— З-значит, мы с тобой повязаны надолго, з-зять, — папа бросает на Стаса странный взгляд, который я не видела слишком долго. Этот взгляд неприкрытой радости и чего-то такого юношеского, ребяческого. В горле встаёт комок, а на глазах снова наворачиваются слёзы, но я сдерживаю себя, сосредотачиваясь на его руке.
— Я говорил, что ты больше не увидишь никакого другого зятя, кроме меня.
Я издаю смешок от их общения и отхожу немного, чтобы поставить чайник и сделать что-то перекусить.
— Мы ведь останемся ненадолго? — интересуюсь я у Стаса, наблюдая за тем, как он садится за стол.
— Конечно, принцесса.
Папа тоже разворачивается на своём кресле и останавливается на свободном месте, сделанным специально под него.
Люблю эту кухню, очень сильно — она большая, но при этом уютная, выполненная в светлых тонах и современном стиле.
Когда мы переехали сюда, я была в восторге, но всё равно не могла принять это место полностью.
Потому что дело было не в месте. Дело было в моей маме, которая готова была выть от ненависти ко мне.
Вместе с ней даже самое райское место на земле сгорит от адского пламени ненависти.
И вот её нет в моей жизни.
Здесь сейчас сидит мой папа и мой жених. Они общаются о ситуации на рынке недвижимости, о которой я ничего не понимаю. И я счастлива, я очень счастлива, что они со мной, а её больше нет.
Насыпав чая в заварник, я заливаю его кипятком и достаю кружки из шкафчика. Из процесса и мыслей меня вытягивает звонок мобильный звонок. Развернувшись, я наблюдаю за тем, как Стас достаёт телефон из кармана чёрных брюк и, хмурясь, отвечает на звонок.
— Я вроде бы чётко дал понять, что занят сегодня.
Не завидую человеку, который находится на той стороне линии, потому что даже я почти съёживаюсь от неумолимой строгости его голоса.
— Я перенёс эту конференцию.
