Его специальная для выездов электрокаляска останавливается и он обнимает морщинистыми дрожащими руками дочь.
— Пап, почему ты здесь? Что ты здесь делаешь? Как ты добрался? — допрашивает Полина, скользя ладонями по ткани рубашки на бёдрах. Она явно нервничает, но лишь из-за того, что сильно заботится об отце и переживает, если с ним что-то связано.
— Меня п-привезли.
— Кто привёз? Зачем? — продолжает допрашивает.
— Н-не рада меня в-видеть? — улыбается её отец, потирая рукой лоб.
— Ты что? Конечно же я рада!
Официант тем временем убирает третье кресло за нашим столом, чтобы туда вместилась коляска.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, подойдя к ним ближе.
— Здравствуй, С-стас.
Леонид протягивает мне руку, которую я понимаю так же жёстко, как пожал бы любую другую руку. Думаю, ему не нужно, чтобы я жалел его. С первого момента он не казался мне человеком, который просит к себе жалости. И это ещё больше злит меня, когда я начинаю рыться в их семейной жизни с матерью.
Но сегодня не об этом.
"
"Сегодня я собираюсь сделать ей предложение, подарить ей это мгновение, чтобы она разделила свою радость с самым близким человеком. После меня.
— Давайте присядем.
Полина становится сбоку от отца, чтобы дать ему возможность доехать до столика. Она идёт за ним, сзади, приковывая всё моё внимание к своей огрулой заднице, которая чётко видна даже под свободным кроем снизу.
Ладно, мне нужно успокоиться и не думать о том, что кто-то смотрит на неё вне пределах моей досягаемости.
Я иду за ними и подзываю официанта, когда Леонид удобно устраивается.
Полина выглядела довольной до этого момента, но сейчас она просто вошла в режим абсолютного счастья.
Какое-то время Полина о чём-то разговаривает с отцом. Она говорит, он слушает, заинтересованный. Я тоже заинтересован в её голосе, но не могу сосредоточиться на словах. Когда она официант приносит шампанское и разливает в бокалы Полины и её отца, я встаю из-за стола и подхожу к ней, обойдя Леонида.
— Стас, что ты?.
. Что это?.. — она не может подобрать слова, пока я стою над ней и беру её руку в свои.
— Выслушай меня, Полина. Твои восемнадцать лет наступают через пару минут. Вся моя жизнь до твоего появления была просто серым куском мусора. Я гнался за чем-то. Я жил и не видел в этом смысла. Пока ты не пришла ко мне. Не заполнила собою все мои мысли. Не стала моей главной и единственной слабостью.
И одержимостью. Такой болезненной, каждодневной, залезшей под кожу.
