— Я только проведаю папу и всё.
— Я приеду за тобой.
— Стас, не нужно. Я не хочу отвлекать тебя от работы.
— Я приеду, Полина, — повторяет он. И всё-таки я чувствую, как красным заливает щёки.
— Хорошо. Я тебя подожду у папы, — говорю я и сбрасываю трубку.
***
Вставляя ключ в замочную скважину, я захожу внутрь и разуваюсь в прихожей. Перед тем как водитель отвёз меня в дом к родителям, я зашла в магазин и купила папин любимый тортик, чтобы его чем-то порадовать.
Почему-то я не могу сделать и пару шагов вперёд, понимая, что мама всё-таки дома.
Прислушиваясь, я понимаю, что она с кем-то говорит. Не знаю, с кем, но я просто слушаю. Мои ладони сжимаются, ногти впиваются в них, оставляя красные отметины.
Стас был прав. Лучше бы я вообще не приходила сюда без него.
— Я эту суку родила, а она поступает как последняя тварь. Нашла себе мужика и натравливает его на меня, делаяя из себя святую. Раздвигает ноги, как блядища вокзальная.
Сдерживая слёзы, я всё-таки иду вперёд, к кухне. Остановившись в дверном проёме, я наблюдаю за пьяной мамой и каким-то мужчиной, который лежит на одном локте.
На столе солёные огурцы, колбаса, хлеб и выпивка, несколько пустых бутылок.
Мама поднимает рассеяный взгляд и встаёт на шатающихся ногах.
— Какого хрена ты припёрлась? Опять будешь пугать меня своим мужиком? Тебе всё мало?
— Папа у себя? — спрашиваю я, стараясь не реагировать на все её вопросы. Она пьяная, а пьяный человек никогда не будет адекватно реагировать на твои слова. Я об этом много читала.
— У себя? А что ты имеешь в виду, говоря, что он у себя? Тут нет ничего его, это моя квартира, которую мне подарил твой хахаль за то, чтобы я продала ему тебе, как шлюху в бордели.
Рука, которой я держу пакет с тортом, начинает дрожать.
Я не понимаю, о чём она говорит. Но то, с какой злостью она выплёвывает каждое слово, меня убивает.
Убивает точно так же, как и все те года, проведённые с ней в одной квартире."
"— Верно же он разглядел в тебе шалаву, которую можно купить. Ты и рада раздвинуть ноги перед ним, правда? — она берёт сигарету с пепельницу и делает затяжку, после чего кидает окурок в меня.
Я не могу сдержать слёзы, когда она делает это. Кидает в меня сигареты, словно я животное, словно не заслуживаю права на жизнь. — Я могу сдать тебя в аренду своим друзьям, они давно хотели опробовать мою милую доченьку, — смеётся она, когда я уже с трудом могу расслышать её голос из-за внутренних рыданий.
— Где папа? — спрашиваю я, собираясь проверить все комнаты.
