Ее юная сестра слишком веселилась, перепархивая с бала на раут, а оттуда на суаре, чтобы беспокоиться о чем-нибудь еще, кроме того, какой наряд надеть в следующий раз или какого джентльмена выбрать, чтобы он сопровождал ее на ужин в полночь. Пусть развлекается, пока свободна, решила Джулианна, и получит удовольствие от сезона.
Но не одна Мэрис была занята светскими обязанностями. Расписание Джулианны было неумеренно перегружено, хотя по совершенно другим причинам, чем у сестры. Среди вечеров, чаепитий и балов встраивались дневные встречи с Рейфом.
Сезон был в полном разгаре, встречаться с ним становилось все сложнее, и ей иногда уже приходилось менять день. Она даже раза два виделась с ним по утрам, подремав всего несколько часов и пробираясь в дом на Куин-сквер, в то время как большинство ее знакомых еще крепко спали.
К счастью, Рейф был не против этих изменений, а если и был, то ничего не говорил. Джулианна знала: он понимает, что ее время больше ей не принадлежит. У нее есть долг по отношению к сестре, и она должна быть еще аккуратнее, чем раньше, когда куда-то уходит.
Вдруг ее кто-то увидит возле его дома?
Ни она, ни Рейф ни разу не беседовали об их соглашении и не упоминали долг. Еще четыре месяца, иее обязательства будут выполнены. Она может никогда не встречаться с Рейфом, если захочет.
«Но хочу ли я этого?» Джулианна не знала.
Ее мысли были нарушены чьими-то шагами. Оглянувшись, она увидела идущего к ней графа Саммерсфилда. Его породистое лицо светилось от удовольствия.
— Леди Хоторн, какая удачная встреча! Я и не надеялся увидеть вас сегодня тут. Какое везение!
Изящно поклонившись, он выпрямился и, радостно улыбаясь, продемонстрировал два ряда ровных белых зубов."
"Джулианна улыбнулась в ответ. Лорд Саммерсфилд был неплохим человеком. И очень настойчивым — казалось, что он никогда не устанет от попыток убедить ее отдать ему свою руку и сердце. Он так часто делал ей предложение, а она так часто отказывала ему, что этот ритуал превратился у них в своего рода игру.
Джулианне вовсе не хотелось его обижать, но всякий раз, как она отвергала его предложение, граф заверял ее, что чувства его не задеты и что он готов довольствоваться дружбой с ней до тех пор, пока она не решится на большее.
Втайне она подозревала, что все это не всерьез, и даже гадала, не получится ли так, что он скорее встревожится, чем придет в восторг, если она вдруг решит принять его предложение.
