— Ну, так в чем дело, Херст? — с неприкрытым нетерпением спросил Бертон. — Что такого срочного, что мне пришлось ломать все планы на вечер, мчаться сюда и выслушивать твое нытье?
— Я не ною, — захныкал Херст, вытирая влажные пальцы о взлохмаченные каштановые волосы. — И мне не нравится твой тон!
Бертон поднялся:
— В таком случае я ухожу. У меня есть куда более интересные занятия, чем сидеть тут и любоваться, как ты напиваешься до бесчувствия.
— Н-нет, Мидлтон, не уходи! Прости. Мне нужна твоя помощь.
— В чем?
Херст наклонился вперед, и глаза его чуть не вылезли из орбит.
— Пендрагон! Этот чертов ублюдок взялся за нас всех. Он выслеживает нас одного за другим, и мы с тобой — следующие!
Бертон расхохотался:
— Что за чушь ты несешь! Я тебе уже говорил — Пендрагон нам не опасен. Может, этот сукин сын и сунул свой нос в половину финансовых сделок в этой стране, но нас он не тронет. Он знает, что этого делать нельзя. В конце концов, кто поверит ему или его клеветническим обвинениям?
— Это и не требуется.
Он находит способы уничтожить нас потихоньку. Разве ты не слышал про Чаллонера?
Заинтригованный Бертон снова сел.
— А что с ним случилось?
— Он попал в долговую тюрьму. Вчера утром пришли, надели на него кандалы и уволокли во Флит. Он заложил свое имение за огромные деньги, и теперь оно пропадет — все пропадет! — если он не заплатит.
— И закладная у Пендрагона?
Херст помотал головой:"
"— Нет никакой закладной. Чаллонер очень много вложил в судоходную компанию, а она обанкротилась.
Когда утонули ее четыре лучших судна, состояние Чаллонера пошло ко дну вместе с ними.
Чуть напрягшиеся плечи Бертона расслабились.
— Дурак он, что выкинул свои деньги на спекуляцию. И если все это кончилось долговой ямой, так ему и надо. Что до Пендрагона, то он, конечно, очень хитрый ублюдок, но что-то я не вижу никакой связи.
— Я очень боюсь, особенно после того, как услышал о том, что случилось с Фрэнком Андерхиллом.
Бертон задумался.
Наглый, напыщенный, чванливый Фрэнк, всегда готовый к рискованным и опасным проделкам. Много лет назад, зеленой юности, их четверка была неразлучной: Андерхилл, Херст, Чаллонер и он сам. Они таскались по женщинам, кутили и играли в карты, мотаясь по всем Британским островам. Но времена менялись, люди взрослели. Друзья, даже такие близкие, разошлись в разные стороны.
Три года назад Андерхилл пропал во время поездки в Саутгемптон.
