Словно все еще сомневалась, стоит ли ей оставаться тут с ним.
Нужно признать, с ее стороны это был смелый поступок — прийти сюда. Будь он джентльменом, позволил бы ей закутаться в плащ, приказал бы запрячь карету и отвез ее домой. Но поскольку таковым ему никогда не быть, он давно оставил всякие попытки даже казаться им.
Рейф медленно протянул руку и откинул ее капюшон. Под ним оказалась шляпка с широкими полями и темной кружевной вуалеткой, закрывавшей ей глаза.
Он невольно улыбнулся:
— Я вижу, вы предприняли все возможные предосторожности, чтобы остаться неузнанной.
"
"— Конечно, — самым серьезным тоном ответила Джулианна. — Чтобы никто ничего даже не подозревал.
— Здесь очень тихий район. Всего несколько обитателей, и никто из них не знает друг друга. Именно поэтому я и выбрал этот дом — за его вполне уединенное расположение. Не так уж просто найти что-нибудь подобное в шумной столице.
Дом, расположенный на юг от Куин-сквер, был, в самом деле безупречным. Красивое двухэтажное георгианское строение прекрасно гармонировало с окрестностями.
С обеих сторон дома и подъездной дорожки росли кусты вечнозеленого самшита и высокие вязы с давно оголившимися ветвями. Спереди два акра земли были обнесены высокой кирпичной стеной, обеспечивая полную отрешенность от внешней жизни.
— Ну, — повторил он, шагнув еще ближе, — позвольте помочь вам снять плащ.
Она отпрянула:
— Я… я сама, благодарю.
Сильно трясущимися руками она развязала темно-синюю ленту под подбородком и сняла шляпку. Волосы ее блестели, темные и глянцевитые, как соболиный мех, в воздухе витал едва уловимый приятный аромат.
Рейф забрал у нее шляпку и положил на мраморный столик.
Когда он повернулся, Джулианна возилась с застежкой плаща, но у нее ничего не получалось. Подойдя к ней, Рейф накрыл ее маленькие ладошки своими руками, мягко остановив ее.
— Пожалуйста, позвольте мне.
Спустя секунду она уступила, безвольно опустив руки и отведя взгляд. Рейф вздохнул:
— Вы уверены, что согласны? Еще не поздно передумать, знаете ли.
Глаза ее резко распахнулись.
— Прошу вас, не играйте со мной. Я уже сказала брату, что его долг выплачен, и не могу явиться к нему и сообщить, что солгала. Этанаша сделка— единственный выход. — Она помолчала, и ее лицо внезапно озарилось надеждой. — Если, конечно, вы не надумали простить долг.
Рейф моргнул.
«Простить долг? Невозможно. Я уже объяснил». Даже будь он настолько великодушен, чтобы подумать о подобном, он вовсе не такой дурак.
