— Шесть месяцев, — отрывисто бросил он.
— Шесть? — Ее темные глаза округлились.
— Да, шесть. Пять тысяч фунтов за месяц, до тех пор пока долг не будет выплачен. Это исключительно щедрое предложение, заверяю вас. Большинство любовниц и доли этого не получают.
Леди Хоторн снова потупилась.
— Значит, вот кем я буду, — негромко пробормотала она. — Вашей любовницей?"
"— Мне это кажется наиболее подобающим и наименее оскорбительным названием для того, что мы с вами обсуждаем. — Ему срочно требовалось отвлечься, и он провел большим пальцем по гладкому краю серебряного ножа для вскрытия писем.
— Я хочу вас не менее трех раз в неделю. В обычных обстоятельствах я бы поселил вас в доме, куда мог приходить в любое время. Но полагаю, в данном случае это невозможно.
Голова ее дернулась кверху, в глазах снова полыхнул огонь.
— Нет. Ни один из моих знакомых никогда ничего об этом не узнает. Вы поклянетесь, что не обмолвитесь и словом о нашей договоренности никому, в особенности моему брату или любому из его приятелей.
— И вы считаете, что ваши тайные отношения с плебеем вроде меня останутся в полном секрете? И даже слух не просочится?
В лице Джулианны мелькнула тревога, словно она испугалась, что Пендрагон откажется от своего предложения из-за ее требования.
— Речь идет не только о моей репутации! — воскликнула она. — Я обязана думать о сестре. Не хватало, чтобы мои поступки ее запятнали. Вы же понимаете, даже намек на скандал уничтожит все ее шансы в обществе.
Да, подумал Рейф, он понимает. Аристократы, когда доходит до выбора, могут быть злобными и ядовитыми, как змеи, в особенности по отношению к своему классу. И особенно по отношению к женщинам, если почувствуют, что те нарушили установленные светом правила приличия.
— Не волнуйтесь, — заверил он леди Хоторн. — Никто никогда не узнает. У меня тоже есть репутация, и я хорошо известен своим тактом и осмотрительностью в любом вопросе. Это будет только нашим личным делом, и больше ничьим.
Джулианна облегченно выдохнула и снова постаралась подавить дрожь, то и дело охватывавшую ее.
«Ради всего святого, что я такое делаю?» Она задавала себе этот вопрос снова и снова. Неужели она действительно сидит здесь напротив убийственно хладнокровного мужчины и обсуждает с ним, как лучше обменять свое тело на долг Гарри? Брат был бы вне себя от ярости и, бесспорно, категорически запретил бы ей это.
