Рейф выгнул бровь, то ли придя в замешательство, то ли забавляясь.
Дуэль? Что за чертовщина?
— Милорд, вы что, окончательно выжили из ума? Услышав насмешку, Аллертон принял надменный вид:
— Разумеется, нет. Я пришел, чтобы восстановить репутацию.
— Чью же?
— Как будто вы не знаете! Имя и репутация моей сестры запятнаны, и вы, сэр, в этом виноваты. Я пришел сюда, чтобы добиться справедливости.
Рейф застыл, стараясь не показать, что у него внезапно участился пульс. «Аллертон знает про нас с Джулианной? И если так, то как он, черт возьми, это узнал?»
Рейф с напускным безразличием взял серебряный кофейник, вылил остатки напитка в чашку и, не обращая внимания на то, что кофе почти остыл, выпил его в несколько торопливых глотков.
— Прошу прощения, но я понятия не имею, о чем вы говорите.
— Разумеется, вы все знаете, — прошипел Аллертон. И я все знаю. Как вы заманили ее в свою паутину, как использовали и обесчестили ее.
Взгляд Рейфа метнулся вверх.
— Это она так сказала?
— Ей это и не требовалось. Она настоящая леди, что бы вдаваться в подробности, даже со мной.
Но стоило чуть-чуть копнуть, и я выяснил все, что нужно. Если правильно расспрашивать слуг, они с удовольствием обо всем расскажут.
Ага, значит, он либо подкупил слуг, либо угрожал им. Скорее всего, проговорился один из лакеев, тот, что время от времени носил их записки друг другу. Похоже, Джулианне придется подобрать себе новую прислугу.
Аллертон, покрывшись румянцем, продолжал бросать ему обвинения:
— Теперь я понимаю, почему она отказывается выходить за вас замуж.
Подобным союзом она, безусловно, уронит себя в глазах общества и станет в нем изгоем.
Рейф оцепенел.
— А почему вдруг возник вопрос о браке?
— Потому что она носит вашего ребенка.
Рука Рейфа задела кофейную чашку, опрокинув ее на стол. Несколько коричневых капель вытекло на белоснежную скатерть.
Беременна? Это невозможно!
— Должно быть, вы ошибаетесь, — произнес он. Собственные слова доносились до него откуда-то издалека.
— Увы! — отрезал Аллертон. — Она сама мне в этом призналась.
Я видел, что ее все время тошнит, и она страдает головокружениями. А когда она однажды лишилась чувств, пришлось пригласить доктора.
Рейф посмотрел в глаза собеседнику:
— Она здорова?
— Настолько, насколько может быть здорова женщина в таком деликатном положении. — Аллертон стиснул кулак. — Вы ее погубили, вы, ублюдок с сомнительной репутацией, и теперь вы мне за все заплатите!
У Джулианны будет ребенок!
Она говорила, что бесплодна.
