Я замираю и стараюсь как можно более бессмысленно пялиться перед собой, когда полог в небольшом зале, где мы все выстроились, отдергивается, и первым девчонкам командуют:
— Пошли вперёд!
По десятке запускают? В наступившей тишине раздается громкий всхлип — к счастью, не мой. Наш надсмотрщик — высокий и мощный темноволосый мужик с короткой щетиной на лице, резко оборачивается. Заострённые уши нелюдя прижимаются к голове, глаза вспыхивают золотыми отсветами."
"Он двигается лениво, неспешно. Несчастная блондинка лет двадцати на вид начинает коротко икать, беззвучно разевая рот.
Сжимаю руки в кулаки. Спокойно, Майка. Сейчас сорвешься — ни ей, ни себе не поможешь, но кулаки так и чешутся!
— Значит, пришла в себя, — гулкий голос хлещет наотмашь. Какие-то нелюдские штучки снова? — пойдешь в последних рядах, — он хватает девчонку, в глазах которой — ужас и непонимание.
— Будешь орать — сверну шею, станешь кочевряжиться — сверну шею. Твоя задача одна — быть послушной куколкой для нового хозяина, человечка.
Ясно? — бросил скучающим голосом.
Я увидела злой блеск опущенных глаз и тихо порадовалась. Не сломалась, хоть и напугана. Не дыша, следила, как охранник ещё разок прошёлся вдоль шеренги и ушёл на сцену, туда, где раздавался рёв тех, кто пришёл на это представление.
— Тысяча магкредитов!
— Три даю!
— Пять и девка моя!
Чтоб вы подавились, клыкастики.
Рык, чуть ли не вой. Внутри поднимается какая-то удушливая волна, и я вдруг понимаю, что могу двигаться. Вот только это бесполезно. Я десятая.
И я иду на сцену.
Голова немного кружится, зрение словно наводит резкость, и я замечаю то, что раньше оставалось за кадром — холеность и отнюдь не забитость девушек. Их изящная, словно привычная к такому походка “от бедра”. Да и не такими уж “роботами” они казались. Скорее, как под хорошей дозой успокоительного. Но приятнее от этого не становилось, как и понятнее. Продали ли их сюда так же, как меня? Продали ли они себя сами — за неизвестные мне блага? Да и мало ли идиоток, надеющихся получить райскую жизнь в обмен на свое несравненное тело в чужой постели? Или ликанолюбов? И даже вампирофилов и оборотнеманов.
Такие и преследовать могут с криком “укуси меня”, “возьми меня, я твоя истинная”. Сколько ржала над такими случаями в сети.
Но есть и те, кто здесь не добровольно. Сколько бы ни уговаривала себя, что мне кажется, что это — лишь одно большое недоразумение, но… Это лишь попытка разума защититься. Я знаю, что меня ждет. Или хотя бы подозреваю.
