Потому что я бы и так рассказала. Может быть, не все. Может, постаралась бы подать эту правду немного по-другому. Но… Знак на спине снова обожгло, и это словно прорвало плотину.
Больше всего на свете я ненавидела такое вот демонстративное принуждение, небрежную демонстрацию якобы своей силы.
Я буквально подлетела на месте, чувствуя, как жар снова разбегается по венам, как грудную клетку распирает от тихого, но угрожающего рычания, как… рука взметнулась — и со всей силы отвесила пощечину. Да так, что голова оборотня мотнулась — он только изумленно моргнуть успел.
Метка, которую поставили мерзавцы из клуба, обожгла так, что я чуть сознание не потеряла. Интересно, что там ещё у неё запрограммировано? Но это не остановило.
Я готова была наброситься на него. Агрессия — сильная, отчетливая, никак и ничем не объяснимая — вот, что мной владело.
Перед глазами стояла алая пелена, внутри что-то скреблось, выкручивало кости, рвалось наружу — и словно утыкалось в невидимый барьер, причиняя боль.
— Прекрати немедленно, дурочка! Ты себе хуже делаешь! Думаешь, я извиняться должен? Почему я должен тебе доверять? — чужой крик донесся откуда-то издалека.
— Для того чтобы уложить в постель, вы знаете свою собственность достаточно, — процедила, пытаясь взять странное состояние под контроль, — а для того, чтобы позволить мне ответить самой — видимо, нет.
— Далась тебе эта постель!
— Вам, видимо, очень далась. Волчицы перестали удовлетворять вашим изысканным вкусам? Захотелось низменную смеску?
— Сумасшедшая, — мужчина вскочил, стоя напротив меня.
Высокий. Грозный. С алеющим следом во всю щеку.
— Безумный ваш мир. Загнали нас, как дичь, ограничили в правах, а сами радуетесь! Теперь пожинайте плоды того, что сотворили, Великий Жнец! Вы и под вашим руководством! Работорговлю, нищету в половине кварталов, высокую смертность детей, огромное количество сирот! Никто не имеет прав, кроме вас! Имеют права только вампиры, высасывая жертв по клубам и похищая глупых девчонок! Имеют права маги, вдоволь пользуясь своим положениям и забирая людей для экспериментов! Все имеют права! Кроме людей и полукровок!
Я почти кричала.
Я не должна была так себя вести. Я прежняя — сдержанная, разумная, высокомерная стервочка. Осторожная и внимательная. Я бы никогда не вывела из себя мужчину, от которого завишу. Сейчас я сделала это снова. Второй раз за ночь. Но…
— А теперь послушай меня! — чужое лицо исказилось неуловимо, закаменело, ушли легкость и искры веселого недоумения.
