С мальчишескими привычками, командным тоном — и пугающей нежностью, которую она неосознанно дарила ему. И потому эта нежность была дороже всего на свете. Стала дороже.
Эрен не привык лгать самому себе. Если сначала это было выбор его зверя — то теперь этот выбор стал его собственным. Подходящая и удобная пара стала любимой женщиной. Потому что не влюбиться в неё было невозможно. Она была как будто создана там, наверху, для него. Со своими колючками, страхами, упорством. С блестящими янтарными глазами, золотистой копной волос и грудью, что так уютно умещалась в его ладонях… кхм, об этом уж точно думать на закрытом заседании не стоит.
Она была болезненно нужна ему. Её одобрение, её улыбка, её смех. Её страсть. Её любовь. Она вошла в его кровь незаметно, не сразу. Удобная покупка. Интересная и забавная человечка, что разумно опасалась его, но никогда всерьез не боялась. Девушка, которой он нравился — это было заметно — но которая изо всех сил сопротивлялась этому влечению.
Никогда бы не согласилась стать просто любовницей.
За что он полюбил её? Почему мучил и её, и себя, не желая признавать очевидные факты? Самоуверенный дурак. Привык пользоваться властью богини, собственной силой. Давно ли он был брошенным щенком, раздавленным предательством родных, тем, кого боялись и не любили свои же? А ведь он был чистокровным…
Из-за своего высокомерия он чуть не упустил собственного сына. Привык полагаться на слуг, даже помыслить не мог, что послушная дочь старшего рода пойдет против его воли.
А что в результате? Если бы не Миари, то Мир был бы мертв…
Нет, Эренрайте Вайре не снимал с себя ответственности за все, что натворил. Но намеревался исправиться. Кардинально. Никогда в жизни Миари больше не придется плакать из-за него. Переживать и бояться за себя и родных. Да что там, наплевав на ревность своего кота, он даже мальчишку-патеру бы пригрел в клане… но тут, похоже, подсуетился Владыка Иррган.
— Вайре, очнись, мечтать потом будешь, — насмешливый шепот Искара Дарта вывел из раздумий.
— Тебя забыл спросить, кошак, — огрызнулся беззлобно.
— Господа, прошу тишины, — холодный голос Владыки отрезвил.
Лишние участники процесса были удалены из зала, как и свидетели.
Решать судьбу преступников предстояло нескольким оставшимся оборотням. Но все прекрасно понимали — приговор будет таким, каким его захочет видеть правитель. И, возможно, его Жнец.
