В общем, хотите сказать, что какие-то полоумные уроды, которые мечтают о власти, собираются лишить меня всех приобретенных непосильными годами труда и случайным совпадением бонусов?
…и твари из-за Грани.
Из груди вырвался такой рык, что один из предателей даже мелок выронил, которым хитрую фигуру.
Тонкий защитный экран, которым отгородились заговорщики, пошел трещиной.
— Вот это силища! — присвистнул брюнет с седыми висками.
— Даже не вздумай облизываться в эту сторону, — хмыкнул Искар, — иначе Вайре тебе все выступающие части тела оторвет.
— Где его носит, к слову, — Марнус лениво цедил слова, казалось, уже ни капли не беспокоясь о том безобразии, что происходило перед нашими глазами.
— А папа уже тут! — раздался звонкий и радостный голос Мира в опасно зазвеневшей тишине.
Вот… сдал все явки и пароли! Пакостник мелкий! Я тоже уже минут пять как ощущала это — наша связь буквально окунала меня в море чужого волнения, ярости, нежности, восторга и… любви. Да. Наверное, именно любви. Я не знаю как по-другому назвать это сумасшедшее пушистое чувство.
Мохнатенький мой…
Обнять, чесать, гладить. Прикусить хвост, нарычать, устроить сумасшедшую гонку по полям и лесам. Вредный, ревнивый, невозможный, тиранистый. Но если ты кого-то любишь на самом деле, то принимаешь его со всеми недостатками, верно?
Какие к лесу заговорщики, прорывы и нечисть?
Я как завороженная смотрела на то, как над воротами взвивается в прыжке огромный серебристый тигр. Роскошный зверь с яркими темно-золотыми полосами вместо черных.
Удар лапой — и двух заговорщиков сметает, как кегли, а вся туша приземляется на не успевшего даже крякнуть блондина.
И он, и Рагор оказываются погребенными под этой огромной мохнатой тушей.
— Ты как-то не спешил, хвостатый, — фыркает Искар.
— Да, у тебя чуть не отобрали сына и невесту. Подумаем, стоит ли тебе доверять вообще, папаша века, — фыркает Марнус.
Нарываются.
Тигр смеривает их очень недобрым взглядом.
Приходится ухватить Мира, который во что бы то ни стало хочет выразить папе свое восхищение.
"
"Потому что все ещё не кончено. Потому что я ощущаю четко дрожь — едва уловимую, слабую, но… как будто резко заныли все зубы от дурного предчувствия.
Я опустила взгляд и дернулась — ладонь Рагор лежала прямо на нестертой линии чужого узора. И он наливался недобрым зеленым светом.
Не успела крикнуть — только передать по связи свою тревогу. Но тигр уже встряхнулся, ухватил зубами обеих своих жертв и вышвырнул из круга.
Вот только поздно.
