Столешница деревянная, немного шершавая с приятным запахом. Ароматы в саду кружили голову, и я понюхала буквально все цветочки."
"Силы тоже прибавилось, и, если я была слишком возбуждена или во мне бушевала любая эмоция, предметы буквально крошились в руках. Так погибло три телефона, восемь чашек, десять вилок, несколько комплектов белья и кровать. Её, правда, сломала не только я, но факт остается фактом: пострадала она из-за меня. А вот ручки на дверях были все целы. Оказывается, их поменяли, ещё когда по дому бегали дети.
Альфе надоело менять двери и окна, поэтому он установил замки и ручки дверей на из особого сплава. С тех пор они и прижились. Теперь понятно, почему это место идеально для моей адаптации.
Как ни странно, мне особенно понравился гардероб. Нежный атлас, теплый и приятный телу кашемир, слегка колючий хлопок и много чего ещё. Этому делу пришлось посвятить чуть ли не весь день, ведь вещей у меня теперь очень много, вот и примеряла. На этот мой ажиотаж прибежал Мартин. Сидя на нашей кровати, любовался мной, иногда просил покрутиться или пройтись.
Один из лучших дней в моей жизни, такой простой и домашний.
– Светла, я хотел бы поговорить, – вдруг выдернул меня из воспоминаний мой партнер.
– Конечно, – чего это он такой серьезный? Руки держат крепко, но уже не так нежно, лицо собранно, словно он готовится к чему-то.
– Так как мы завтра возвращаемся, хотел бы обговорить один момент, – настороженно начал говорить он, даже в танце замедлился. Теперь мы двигались невпопад, но его это явно не волновало.
– Я тебя внимательно слушаю.
– Ты ведь понимаешь, что без тебя я больше не смогу? Так вот, переезжай ко мне! – сказал на одном дыхании и с ожиданием глядел на меня. А я смотрела в такие любимые глаза и не знала, что ответить.
– Не скажу, что это неожиданно, но я об этом в серьез не думала, – честно ответила, отводя глаза.
Вообще-то, я рассчитывала, что, когда приеду домой, смогу немного пожить одна. Мне, конечно, нравилось быть с Мартином и его семьей, но мне нужен был перерыв, отдых.
Хотелось побыть одной и всё обдумать.
– Что тебя смущает? Ты не рада? Как ты вообще представляла нашу жизнь, а она ведь далеко не маленькая, – настороженно спросил волк, даже остановился. Теперь на меня смотрел не ласковый зверь, а суровый директор. Я словно на экзамене, и от меня требуют правильный ответ.
– Давай присядем и поговорим, – предложила я, и пока он не очухался, схватила за руку и отвела к свободному столику.
