О бедном женихе, что будет ругаться и проклинать всю эту шумиху, когда прочтет список заданий от подруги.
Я старалась думать о Мартине и наших отношениях. Что нас ждет впереди? Почему его родственники считают меня частью их семьи и связанно ли это с тем, что я теперь член их стаи? Ещё я стала думать о том, чтобы продвинуть наши отношения вперед, стать ещё ближе друг к другу. Может, мне стоит первой признаться в своих чувствах, чтобы услышать что-то в ответ?
А ещё меня заботил мой проект. Я так всем увлеклась, что абсолютно забыла о нем.
Такими темпами меня точно уволят и я перейду к варианту, что предложила Катрин. Получу огромную компенсацию от своего любовника и буду бить баклуши где-то на пляже. Вариант, конечно, заманчивый, но я знаю, что лень меня убьёт, поэтому надо вернуться к работе. Как встану на ноги, сразу примусь за проект, с перерывом на подругу и своего мужчину.
Теперь, когда у меня такие грандиозные планы на будущее, я просто обязана все пережить и осуществить задуманное.
Если есть цель, надо просто идти к ней.
Мартин"
"С того момента, как я привез свою пару в родительский дом, прошло три дня. Звучит так просто, для кого-то это покажется всего лишь мигом жизни, особенно для таких долгожителей как я. Что можно успеть за такой короткий срок? Ничего особенного или важного, подумаете вы, но это не так. За эти три дня я успел не раз умереть и воскреснуть.
Когда понимаешь тут ради кого живешь, а она еле дышит, начинаешь очень бояться, когда у нее начинает останавливаться сердце, то и ты умираешь.
Как я не поседел – непонятно, но нервных клеток потерял знатно.
Моя Светлана, свет моей жизни лежала на моих руках и боролась. Не только за себя, за нас. Я знал, что не смогу жить, если она уйдет. Моя жизнь без неё станет серой и унылой, а так жить я не хочу. Это будет даже не жизнь, а бесполезное существование с чередой повторяющихся действий: встал, поел, поработал. Поэтому я решил, что, в случае летального исхода, сразу же уйду вслед за ней.
Еще день назад она сама сомневалась в себе, и я не знал, как подбодрить её, что сказать, что сделать. Я просто молчал, боясь чем-то её напугать или опечалить. Вел себя, как испуганный пацан. Но после разговора с отцом, она изменилась. В ней словно зажегся свет, открылось второе дыхание. И как бы я ни допрашивал отца, что он такого ей сказал, он лишь отмалчивался, или отвечал: «Мы говорили о тебе».
