С того момента как встретил тебя в больнице, у меня больше никого не было все эти годы. Ты единственная для меня во всех смыслах, – прорычал он, и я почувствовала, как его желание уже готово к использованию.
– Ты серьезно? – усмехнулась я. Не представляю, как такой мужчина может быть монахом столько лет.
– Смеешься, – усмехнулся он, – а я вот намерен наверстать все те ночи, что провел один. Так что моя хорошая, ближайшие несколько лет из спальни я тебя точно не выпущу, – мечтательно сказ он, а потом хитро взглянул на меня.
– Что ты задумал?
– Думаю, моё терпение должно быть вознаграждено, так что займусь тобой и днем. – Директор резко уложил меня на шезлонг, а сам навис надо мной.
– Ты же не против? – его горячие руки заскользили по ногам всё выше. Сжали ягодицы. – Такая сладкая и желанная. Ты только моя, – и накрыл губы в страстном поцелуе.
Я с удовольствием отдавалась ему, ведь наши желания совпадали. Моё тело откликалось на умелые ласки, и низ живота уже начинал пылать, кожа становилась чувствительной.
Я выгнулась, прижимаясь к нему сильнее. Грудь уже стала ныть и требовала, чтобы к ней прикоснулись. Схватила директора за волосы и потянула его ниже, довольно жмурясь от поцелуев, что перешли на шею и ключицу.
– Раздвинь ножки родная, – прохрипел он, а я с радостью повиновалась.
– Умница, – довольно сказал он, умещаясь между ними.
Такими темпами я скоро на шпагат сяду. Пожалуй, пора заняться гимнастикой и не только. С его планами на наше будущее, нужно становиться выносливее.
Купальник давно с меня слетел и теперь валялся, где-то с плавками директора.
Мою грудь жадно терзали его губы. Лежать вот так сплетя тела было в новинку, и я боялась, что нас могу увидеть, поэтому стеснялась и сжималась. И Мартин это заметил.
– Что не так, родная? Вчера ты была более раскована, – сказал он приподнимаясь на руках, но не отстраняясь от моего тела.
– А вдруг нас увидят? – прошептала я.
– Я всех отослал, и тут никто не появится, пока я не позову, расслабься.
И я расслабилась. Отдавала всю себя без остатка и с радостью брала всё, что мне давал Мартин.
Свою любовь, нежность, желание. Всё это бушевало в нас и жаждало соединиться. Желание немного отпускало, когда мы уставшие валились на простыни и пытались отдышаться, после очередного марафона.
За эту неделю я получила столько любви и нежности, что они с лихвой покрыли все прошедшие годы одиночества. Мартин стоил того, чтобы его ждать. Влюбленность уступила место воспылавшей любви. Я действительно полюбила.
