Вот копия протокола допроса молодого человека, который был участником молодежной банды того района, где проживали вы. Зачитываю:
«Следователь: Анна Дубцова имела отношение к исчезновению Дановского?
Ответ: Ходили слухи, что она его прирезала в ссоре, но я точно не знаю, а люди чего только не скажут.
Следователь: А что, между ними была вражда?
Ответ: Нет, наоборот. Они постоянно тусили вместе, думаю, что и трахались. Не знаю, чего они не поделили.
Следователь: Так вы утверждаете, что Дубцова убила Дановского?
Ответ: Ничего я не утверждаю! С чего вы вообще взяли, что Игоря убили? Все, я больше ничего не скажу! Я просто передал вам слухи, но люди часто болтают то, чего и нет.
Анька нормальная девка. Не вешайте на меня то, чего я не говорил.
Следователь: Такое впечатление, что ты боишься Дубцову.
Ответ: Никого я не боюсь. Но не надо переворачивать мои слова как вам удобно. Я ничего толком не знаю ни об Игоре, ни об Аньке. Живет она себе, никого не трогает, чего вам от нее надо? Ей и так досталось по самое не могу».
– Любопытный документ, не правда ли? – ухмыляется Гайдей.
Вот же сволочь! Смотри ты, нарыл, накопал… Но я все равно стану все отрицать. Хотя дело-то сейчас не в этом. Дело в том, что прокурора сейчас слышат мои друзья.
– Возможно, как экскурс в историю, – отвечает на его ехидный вопрос Андрей и откладывает бумаги. – И что он доказывает?
– Ничего. Просто штрихи к портрету вашей клиентки, которую вы так защищаете. Может, передумаете?
– Я защищаю ее, потому что уверен: в нынешней ситуации она является потерпевшей стороной.
Но даже если бы было не так, я все равно защищал бы ее, потому что хорошо знаю госпожу Риту Лукаш, а вы – нет. И что бы моя клиентка ни совершила когда-то, если вообще совершила, ведь ничего не было доказано, теперь это не имеет никакого значения. По крайней мере, для меня.
Мужчины смотрят друг на друга, и мне кажется, что им очень хочется подраться. Я в курсе, Андрей ненавидит, когда обижают кого-то из его близких, а тип в дорогом костюме не просто причинил мне боль – он этим наслаждался.
И хочет повесить на меня нынешние два убийства только из-за того, что на какой-то мусорке нашел полуистлевшие бумажки.
– Я не понимаю… – только сейчас смогла наконец что-то произнести Натка.
Все это время она сидела ни жива ни мертва, в ужасе переводя взгляд с одного присутствующего в комнате на другого и обратно. И теперь ее вопросы нашли выход.
