Много читал, умел думать, с ним можно было пообщаться. И все! Виктор был незрелым человеком и ленился жить. Именно поэтому был мне неинтересен.
– Зачем вы так? Он же умер.
– Не умер – его убили. Кто-то перерезал ему горло. Конечно, он не заслужил такой смерти, но случилось то, что случилось. И мне его жаль.
– Но Витя любил вас!
– Борецкий любил только себя, поверь мне. Ваше чокнутое поколение ничего не понимает в любви, слишком рано вы начинаете заниматься сексом, который должен быть последним аккордом в отношениях, а не началом.
– Но…
– Молчи уж. Ты школу не закончила?
– Нет, но…
– Теперь я об этом позабочусь. Сейчас тебе нужно немного сдать назад, еще успеешь пожить взрослой жизнью.
Картошка кипит, я режу салат, а Маринка молча смотрит в окно. Наверное, такие разговоры – абсолютно внове для нее. Ей не хватало женского воспитания, того, что должна была дать мать, а с бабушкой у девочки слишком большая разница в возрасте. И наша беседа важна для нее. Что мне с ней делать?
– А Игорь Васильевич когда придет?
– Сказал, что сегодня, а там как получится.
Работа у него такая, что планировать что-то, сама понимаешь, очень трудно.
– Он хороший. И симпатичный. Он вам нравится?
– Ты в уме? У тебя что, других мыслей нет?
– Неужели не нравится? Но он же хороший, добрый.
– О, господи… Ты меня сосватать решила?
– Почему бы и нет?
– Я тебе скажу, почему. Я не хочу ничего такого, понимаешь? Нам с Вадиком и вдвоем отлично. Уж если я и заведу с кем-то отношения, то точно не с Игорем Васильевичем.
Да, он неплохой человек, и я собираюсь с ним дружить.
Звонок в прихожей пищит пронзительно и нахально.
– Картошкой пахнет… – улыбается Панков.
Входит и снимает ботинки. Ишь ты! Наверное, обратил внимание, как я морщилась, когда накануне его коллеги топтались по моим коврам в обуви.
– Тапки в шкафу на полке.
– Дашь мне опять халат? Мне нужно в ванную. И жрать ужасно хочется… Возьми пакет, я прикупил того-сего.
Вот оно как! Что же, попробуем общаться так.
Я несу пакет на кухню. Хозяйственный мужик, виданое ли дело – хлеб принес, спагетти и кетчуп, молоко, сметану, печенье и конфеты, апельсины еще…
– Я тоже есть хочу. – Маринка виновато смотрит на меня. – Можно мне апельсин?
– Конечно, ешь. Вообще-то в моем доме не надо спрашивать, можно ли съесть то или другое. Захотела – взяла и съела. Все, что видишь съестного, можно брать и кушать.
Она молча чистит апельсин. Явно недокормленная. Ну, мы это исправим.
