Что за напасть? Но до шкафа недалеко, и я толкаю мерзавку в спину. Та мгновенно, как-то по-змеиному, поворачивается, и вместо лица у нее – змеиная морда. Темные глянцевые глазки смотрят на меня с ненавистью, а я даже крикнуть не могу от ужаса. Нина хватает меня за руку и пытается ужалить, теперь я отбиваюсь от нее, а за спиной стена, деваться некуда… а она уже близко, мне некуда бежать… и дышать не могу…
– Рита, успокойся! Очнись!
Голос Игоря Васильевича выталкивает меня из ужаса. Я открываю глаза – боже ж мой, так это был сон! Но такой четкий, я даже не поняла, что сплю…
– Тебе просто приснился кошмар.
В теплом свете ночника лицо следователя даже почти человеческое. Словно и не он давеча смотрел на меня взглядом сумасшедшего.
– Может, тебе водички принести?
– Нет, не надо. Игорь, пожалуйста, открой шкаф и посмотри, что лежит на нижней полке.
Панков молча открывает дверцу, в зеркале я вижу себя – в ночной рубашке, с растрепанными волосами и перепуганными глазами. Наверное, он сейчас такой послушный от того, что думает: я в одночасье спятила.
И я не могу его за это осуждать, потому что, по всему видать, действительно-таки спятила.
– А что я ищу?
– Не знаю… Там пеленки Вадика, давнишние гардины, тряпки. Вроде бы все. Ну, что там?
– Как ты и сказала: пеленки, какие-то занавески. А вот…"
"Он вытаскивает какой-то комок и поднимает на меня взгляд. Я молча смотрю на то, что у него в руках. Это моя кофточка – салатного цвета, в розочках. Вещь уютная, хоть и немного мещанская.
– А я ее искала…
– Рита, блузка вся в крови, и кровь не старая.
– В крови?! Но…
– Наверняка экспертиза покажет, что это кровь Борецкого.
– И ты думаешь, что его убила я?
– Если бы я так думал, ты была бы уже в наручниках. А так я сижу и разговариваю с тобой. Как ты узнала, что она там лежит?
– Я не знала. Эту кофточку я еще две недели назад искала, чуть ли не в мышиные норы заглядывала, но не нашла. Потом решила, что она где-то в шкафу и сама найдется, как не раз бывало.
А сейчас приснилось, будто здесь Нина Литовченко, отчего-то одетая в школьную форму, и роется в шкафу. Я к ней, а у нее вместо лица змеиная морда.
– С чего же ты взяла, что это именно Литовченко, если лица не видела?
– Почему-то знала, и все.
– Странная история. Ладно, как-нибудь справимся. Кто-то подставляет тебя, причем по-взрослому, технично. Если бы не вереница случайностей, которые свели на нет замысел, ты бы уже общалась с бомжихами в КПЗ.
