– Сейчас приедет следователь прокуратуры, поговорит с вами и назначит время официального допроса.
Андрей подталкивает меня к кабинету. Видимо, дело обстоит не так плохо, как казалось. Но в одном мужчины правы: кто-то всерьез принялся за меня, так что ждать можно любой подлянки.
– Что будем делать с фотографиями? – шепчу я Андрею. Тот предостерегающе хмурится. – Но…
– Молчи пока, я еще не решил, как лучше поступить.
Я хочу залезть в ванну и полежать в ароматной пене, а потом спать, спать, потому что день был долгий… и он еще не закончился.
По моей чистенькой квартире шарятся чужие мужики, испорчен мой новый серо-голубой ковер… Как будто нельзя было, раз уж такая нужда возникла, зарезать Сашку в ванной или в прихожей! Теперь придется ковер выбросить. Еще и Андрей с Наткой, уставшие после работы, вынуждены оставаться здесь. А что мне завтра скажет Руслан, боюсь даже представить. Это помимо того факта, что у меня вдруг объявился неведомый враг.
Причем не вчера и не позавчера. Потому что фотографии в альбоме, который мы нашли с Андреем в ящике моего офисного стола, сделаны не за день-два. Кто-то следил за мной долго, настойчиво и старательно. И у него есть ключи от моей квартиры. От последней мысли у меня все внутри холодеет."
"– Рита, нужно немедленно поменять замки и поставить сигнализацию. – Андрей сосредоточенно перебирает бумаги в своем портфеле. – Я отменю завтра несколько назначенных встреч, там нет ничего срочного.
Мы с тобой съездим в прокуратуру, и ты дашь показания, вот это ждать не может. Но имей в виду, если сами не позаботимся о расследовании, полиция особо искать и разбираться не будет. Возьмут какого-нибудь бомжа, выбьют из него явку с повинной, и все. Только тебе чужое липовое признание не поможет, нам нужен именно тот, кто устроил тебе аттракционы с убийствами. У меня есть хороший друг, частный детектив, и завтра надо…
– Не надо, – твердо произносит, входя в комнату, неизвестный мне мужчина.
Если я и ненавижу полицию, то отчасти из-за таких вот типов. Даже странноватый Игорь Васильевич Панков мне более-менее понятен: грязная, причем за копейки, работа, связанная с разной мразью, с отщепенцами, вот он и скорбен иногда главою, нервы ни к черту. Но если смотреть глубже, следователь, похоже, совсем не плохой человек, по крайней мере, что-то человеческое в нем еще осталось.
