Его удлиненные зеленые глаза сейчас совсем темные, красиво очерченные губы еще разгоряченные от наших поцелуев, и весь он большой и крепкий, и ужасно серьезный.
– Рита, я такими вещами шутить не привык.
– Ты сумасшедший.
– Был бы сумасшедшим, если б упустил тебя. Нам хорошо вместе, Рита, разве ты не чувствуешь? Можем говорить обо всем, смеяться, ссориться, молчать – что угодно, но вместе нам хорошо. Разве нет?
– Знакомы-то всего ничего.
– И что? У нас нет времени проверять чувства годами, будем корректировать прицельность по ходу стрельбы.
В общем, так! Оставь эти глупости, нам не по двадцать лет, мы взрослые и понимаем, чего хотим. Кольца купим после загса. Подадим заявление и поедем выберем. Потом, если успеем, съездим ко мне, покажу тебе дом. Хочу, чтобы ты его посмотрела и как следует подумала, где будем жить. Заставлять тебя я не буду. У меня, конечно, нет такого шикарного ремонта, как здесь, в твоей квартире, но это, собственно, оттого, что он мне был не нужен.
– Ну прямо авантюра какая-то.
– А что ты теряешь?
– Ладно.
Только чтоб потом не пожалел! Я ведь не леденец на палочке.
– Очень мягко сказано, солнышко.
Игорь снова обнимает меня, и я сама выскальзываю из своих рук, в которых все еще себя держала. Потому что очень давно мне не было так хорошо ни с одним мужчиной. Больше двадцати лет…
Ранний телефонный звонок может испортить настроение на весь день. Панков прижимает сотовый к уху, поднимается и выходит. Я слышу, как он что-то говорит собеседнику, но не прислушиваюсь – мне его полицейские дела сейчас неинтересны.
А когда Игорь возвращается в спальню, укутываюсь в одеяло поплотнее, всем своим видом давая понять, что не собираюсь вылезать из кровати в такую рань.
Он целует меня и ощутимо встряхивает.
– Вставай, у нас мало времени, всего час.
– Для чего?
– Для того, чтобы собраться, подать заявление в загс и купить кольца. А потом мне пора на службу, так что ко мне в гости поедем вечером.
– Я вообще никуда не собиралась сегодня выходить. Там хо-о-о-о-лодно-о!
– Вставай, малыш.
Кто рано встает…
– У того целый день болит голова.
Панков фыркает и идет в ванную. Черт подери, но не могу же я вот так, ни с того ни с сего, выйти замуж! Что я скажу родителям? И Вадику? Неделю знакомы… Ладно, время еще есть.
Я встаю. За окном мерзкий зимний день. Не знаю, что еще приготовил мне больной на голову сукин сын, устроивший мне все это, – но я достану его.
– Быстрее, малыш! Что ты там копаешься?
Я такие слова уже слышала. Когда-то давно.
