Шутила все, что, если бы Игорь был девочкой, она бы завела такие же косы ему… Она была красивой и веселой женщиной, всегда чему-то радовалась, никогда не задавала скучных и неприятных вопросов, не давила на психику и, казалось, все понимала. И вот ее не стало. Но я только сейчас поняла, что тети Лизы больше нет и не будет никогда. Сейчас, когда Игорь сказал о ней вслух.
– Спасибо, очень красивые.
– Тебе идут. Ты такая же белобрысая, как была мама. И кожа у тебя такая же светлая, хотя сейчас этого и не скажешь, больше похожа на сковородку.
– Чего это я сковородка?
– Пригорела сильно. Ну, двинули.
Я еще раз заглядываю в зеркало. Что ж, выгляжу вполне прилично: косу заплела, ленточка голубая, шелковая, вот сейчас немного «Серебристого ландыша» на себя брызну – и все, можно идти. Эти духи мне покупает мама, они ей нравятся.
– Ты очень красивая, знаешь?
Ничего подобного Игорь никогда мне не говорил. И я не знаю, что ему ответить.
– Идем, пора.
Взявшись за руки, мы в сумерках бежим на соседнюю улицу, где играет музыка, и вливаемся в толпу танцующих.
Сельские свадьбы тем и хороши, что гуляет на них все село, и в толпе невозможно понять, кто есть, а кого нет.
Вдруг меня выдергивают из плотного кольца разгоряченных танцем тел.
– Ты где шастала?
Голос бабушки звучит сердито, но на самом деле она явно рада, что наконец отыскала меня. Вон как ласкает меня взглядом. Пригладила волосы, поправляет кофточку.
– Где ты пропадала целый день? Ты голодная?
– Ага.
– Хорошо хоть кофточку надела, вечер сегодня не теплый.
А Игорь где?
– А вон, с мальчишками.
– Стой тут, я его заберу и покормлю вас.
Бабушка ведет нас сквозь толпу к шатру, под которым накрыты столы, составленные в один. Их снесли сюда со всего села, как и лавки.
– А ну-ка, навались, костлявая команда!
Мы садимся, бабушка несет нам чистые тарелки и вилки.
– А, соседи дорогие… С вами и выпьем, а то все разбежались.
Дед Мирон, немного хмельной, усмехается в усы, сидя напротив. Поднимает рюмку.
– Вот чтоб и на вашей свадьбе я так погулял!
– Де-е-е-да-а-а-а… – слышать такое мне как-то неудобно.
– А что – деда? Позовешь меня на свадьбу, или как?
– Конечно, позову…
– Ну, то-то. – Дед Мирон достает из пачки папиросу. – И я, если доживу, обязательно приду. А как же! Ты уж совсем заневестилась. Да жених хоть куда, справный парень!
– Ну, де-е-еда…
– Чего – деда-то? Плохой разве парень? Ну-ка, говори сейчас же – плохой?
– Нет, хороший…
– То-то.
