Пригибаясь, ныряем в заросли ивняка, растущего по склону острова-холма, – осторожно, стараясь не колыхать ветки. Игорек прав, люди разные бывают, и кто может знать, кто там плывет, что им здесь надо и что придет в их голову при виде нас. Хорошо, если это просто охотники.
– Осока колется…
– Тсс!
Мы замираем. Может, проплывут мимо? Нет. Слышно, как лодка причалила, потом громкий всплеск и грязное ругательство. Ага, парень не местный, потому что не умеет выбираться из плоскодонки, шлепнулся в болото. А вот я умею.
Все местные тоже. И Игорь научился.
– Тише ты, чего шумишь?
Другой голос, тяжелый и неприятный.
– Тут все равно, кроме жаб, нет никого. Черт, намочил штаны, и в сапоги залилось…
– Ничего, сейчас тепло, высохнешь. На вот, глотни."
"Из зарослей прямо на нас выходят двое мужчин: один молодой, ненамного старше нас, невысокий, с маленькими черными глазками, в брезентовых штанах, потемневших от воды, и в высоких сапогах. За плечами у него рюкзак, из которого торчит рукоять лопатки. Второй – коренастый, пожилой, пожалуй, постарше моего дедушки, с холодными светлыми глазами и седой копной кудрявых волос.
Он тоже в высоких резиновых сапогах, брезентовых штанах и штормовке, с туго набитым рюкзаком. Выглядит аккуратным и подтянутым. Его глаза с подозрением осматривают окрестности, и я сразу как-то понимаю: взгляд у него такой больше по привычке, чем от того, что он чувствует наше присутствие. Мне не знакомы эти люди, хотя я практически всех вокруг знаю. Но старик ведет себя уверенно, словно здешние места ему хорошо знакомы.
Вероятно, так оно и есть.
– Ты место-то найти сможешь? – Молодой, чиркнув спичкой, закуривает. – Столько лет прошло, немудрено и забыть.
– Говори, да не заговаривайся! – Старик презрительно кривит тонкие губы. – Годы тут ни при чем. Видел бы ты то, что видел я… Ладно, хватит болтовни. Давай копать.
– Что, прямо здесь?
– А ты как думал? Вон там видишь бетонные развалины? То так, для отвода глаз, построили и взорвали. А настоящий вход здесь. Копай!
– Как скажешь…
Молодой берется за лопатку и начинает рыть, отбрасывая грунт вниз со склона холма.
Лезвие звякнуло о что-то твердое, и парень удвоил усилия.
– Тут вроде люк!
– Знаю. Расширь яму.
Старик достает такую же лопатку и начинает копать с другой стороны. Вдвоем мужчины действуют энергичнее, раскоп быстро увеличивается, и мы, немного подавшись вперед, видим, что из-под мокрого торфа уже видна бетонная стена, а в ней дверь, как в погребе, тоже бетонная.
