На самом деле я надеюсь, что Миша забеспокоится, почему я так долго, и зайдет спросить, все ли в порядке. Мало ли, вдруг я тут утонула.
Но он, конечно, не приходит.
Когда я возвращаюсь в комнату, по размеренному дыханию Миши понимаю, что он уснул. Придвигаюсь к нему вплотную и обнимаю со спины. Мне все равно, что через два дня он уедет. Сейчас Миша в одной постели со мной, и я буду обнимать его, сколько захочу.
Утром я просыпаюсь в дичайшем страхе. Во-первых, я не обнаруживаю Мишу рядом, а во-вторых, понимаю, что мне сейчас придется одеться и уйти.
С кухни доносится небольшой шум, по которому я делаю вывод, что Миша там. Сажусь на кровати и тру глаза, боясь встретиться с парнем.
Но он сам заходит в комнату.
— Доброе утро, — приваливается к дверному косяку, скрестив руки. Слегка улыбается.
— Привет, — пытаюсь растянуть губы в ответной улыбке.
— Я приготовил на завтрак твои любимые панкейки.
Сердце делает кульбит. Миша у плиты — редкость. Миша у плиты, готовящий мое любимое блюдо — еще бОльшая редкость.
— Ого, — только и могу вымолвить я.
Он отрывается от дверного проема и медленно направляется ко мне. На нем лишь серые спортивные штаны. Я жадно всматриваюсь в его сильный торс, покрытый татуировками, и особенно в слово Nirvana на груди. Миша садится на краешек постели, и я поднимаю глаза на его лицо.
— Лиза, — тихо начинает, — послезавтра я уезжаю.
Я быстро киваю головой, а он смотрит на меня, будто собирается что-то сказать, но не решается.
— Ты хочешь сказать, что сегодняшняя ночь ничего не значила? — догадываюсь.
— Сегодняшняя ночь значила для меня очень много, как и все ночи с тобой. Но я уезжаю. — Мгновение медлит. — Один."
"От того, насколько твердо и решительно Миша произносит последние слова, по позвоночнику ползет холодный пот. И хоть я потеряла Мишу в тот же день, когда сказала ему о расставании, сейчас мне все равно больно. Потому что понимаю: теперь точно конец.
— Можно я побуду с тобой до твоего отъезда? — спрашиваю с дрожью в голосе.
Миша пристально смотрит на меня несколько секунд, явно не зная, что ответить. Я вижу по нему: он сомневается.
— Пожалуйста, Миша, — на глаза наворачиваются слезы. — Можно я останусь с тобой на эти два дня?
— Останься, — отвечает полушепотом.
Не спрашивая разрешения, я тянусь к нему и обнимаю. Миша обвивает мою талию одной рукой и зарывается в волосы на затылке. Слезы все-таки текут из глаз. Конечно, Миша их чувствует.
