— Все хорошо, не переживай. — Склоняет голову набок и лукаво щурится. — А ты со всеми девушками такой заботливый, внимательный и чуткий?
— Нет, только с тобой.
Она недоверчиво смеется.
— И чем же я заслужила такое внимательное отношение к себе?
— Тем, что ты любовь всей моей жизни, — говорю это как что-то само собой разумеющееся.
Смотрю на ее растерянное и удивленное лицо, и ни капли не жалею о сказанном. Наоборот, эти слова кажутся мне самым правильным из всего, что я когда-либо произносил вслух.
— Я любовь всей твоей жизни? — осторожно уточняет.
— А это разве не очевидно?
Лиза слегка дергает плечами.
— Я привыкла к тому, что ты меня терпеть не можешь.
— Ну, знаешь ли, я тоже привык к тому, что ты меня специально выбешиваешь.
Она смеется, а затем поудобнее устраивается на локте и внимательно меня осматривает. Мы продолжаем лежать обнаженными, и мне нравится, что Лиза не испытывает стеснения. Она тянется к моей правой руке и начинает медленно водить по ней кончиками пальцев.
— Что означают твои татуировки? — тихо спрашивает. — Мне всегда было интересно.
— Ничего не означают.
— Зачем ты тогда их делал? — удивляется.
— Просто так.
Лиза теперь вовсе садится на постели и приступает внимательно рассматривать рисунки на моем теле. Сначала разглядывает руки, которые у меня полностью в тату от плечей и до запястий. Потом водит пальцами по рисунку под правыми ребрами.
Какой только ерундой я себя не изрисовал! Тут тебе и черепа, и какие-то эксозтические цветы, и Иисус, распятый на кресте.
— У тебя ведь еще на спине татуировки? — уточняет.
— Да.
— Покажи. Мне редко удавалось видеть твою спину голой.
Я послушно переворачиваюсь на живот. Сейчас Лиза касается моей самой первой татуировки на правой лопатке, которую я сделал в 15 лет. Там изображен феникс, возрождающийся из пепла. Он не несет для меня абсолютно никакого смысла. Просто понравился рисунок, поэтому я его набил."
"Я сказал себе «Стоп» и перестал делать татуировки в 23 года, когда набил последнюю под ребрами.
Рисунки на теле — это своего рода наркотик. Сделаешь один, и дальше уже сложно остановиться. Но я себя заставил.
Сейчас, когда Лиза с таким усердием рассматривает изображения на моем теле, я задаюсь одним-единственным вопросом: зачем я изрисовал себя непонятно чем, если все это не имеет для меня никакого значения?
Просто родители никогда не запрещали, вот я и игрался. У папы с мамой тоже есть татуировки.
